Но что она скажет Романо? Правду раскрывать нельзя: он сочтет ее сумасшедшей, если узнает, что она доверилась человеку, которого даже ни разу не видела. Но с этим человеком ее связывают узы особого рода — узы крови.
Романо вздохнул с облегчением, лишь когда самолет, набирая скорость, покатил по взлетной полосе. В их с Бритт ряду не оказалось третьего пассажира. Священник надеялся, что Бритт теперь все же разоткровенничается и расскажет, что она на самом деле хочет найти в Ренн-ле-Шато. Это многое бы объяснило — в частности, ее слепую уверенность в теории о родословной.
Пока они не набрали высоту, Бритт сидела, вцепившись в подлокотники, а потом повернула над головой вентилятор и подставила лицо под струю прохладного воздуха. Скосив глаза на Романо, она призналась:
— Простите, что вам приходится при взлете и посадке наблюдать одну и ту же картину.
— У всех есть свои особенности. Вы еще не видели моих.
— У нас все впереди, — улыбнулась она.
Священник почувствовал, что краснеет. Он решил, что сейчас самое время выпытать у Бритт, что влечет ее к пиренейской деревушке, которая у всех на слуху.
— А чем конкретно вы собираетесь заниматься, когда приедете в Ренн-ле-Шато?
Хэймар ответила не сразу, что-то обдумывая про себя.
— Пойду и взгляну на церковь Святой Магдалины, выстроенную Соньером. Вероятно, в ней достаточно символики, которая переплетается и с моими исследованиями. Но особенно меня интересует кладбище. Говорят, что Соньер уничтожил надпись на могиле Бланшфлор. Предположительно, дама д'Опуль де Бланшфлор указала ему на тайник с секретными документами, которые аббат позже обнаружил в Вестготском столпе. Так называют колонну, подпирающую алтарь в церкви Святой Магдалины.
— И что вы хотите там найти?
Бритт задумчиво смотрела мимо него:
— Сама точно не знаю. Просто я должна там побывать, и все. Может, после всей проделанной работы я увижу там знаки, которые позволят мне что-нибудь связать воедино. Несмотря на доводы отца Мюллера, я уверена, что в Ренн-ле-Шато хранятся зримые доказательства теории родословной — они и подтвердят мой рукописный фрагмент. Иногда ответ находится прямо перед глазами — надо только четко знать, что ищешь.
— Как же Мария Магдалина? Вы, кажется, не сомневались, что она и есть Святой Грааль, а ее прах захоронен возле Ренн-ле-Шато.
— Вот почему я хочу расспросить местных жителей, слышали ли они о вилле Санта-Мария. Мне также интересно было бы добыть сведения о статуе Марии Магдалины, которую Соньер воздвиг в Саду Голгофы, на деревенской площади. Этот памятник исчез много лет назад. Видите, сколько всего связано с Марией Магдалиной! Потому я и уверена, что именно она — разгадка тайны, некогда хранимой Соньером.
— Эта статуя несет в себе какой-то смысл?
— Беранже Соньер вообще славился пристрастием к тайнописи, поэтому я бы очень удивилась, если бы на статуе не оказалось шифра к местоположению останков Марии Магдалины. Многие видели, как Соньер собирал поделочные камни в долине Баль и носил их в деревню в угольном ведерке. В углу сада он соорудил из этих обломков непонятный грот и поставил внутри ту самую статую. Возможно, в ведре он переносил не только камни. Что, если он отрыл останки Марии Магдалины и выстроил для нее усыпальницу?
— Ну, это уже слишком… Гипотеза, не более того, и практически недоказуемая. Простите за прямоту, но здесь вы явно донкихотствуете.
Бритт досадливо поморщилась:
— Если наберется достаточно частей головоломки, то можно начать составлять из них картинку. Мне потребовались годы исследований, чтобы разрешить сомнения, и только теперь я начинаю видеть цельный образ.
Романо задумчиво покачал головой:
— Но для своей головоломки вы выбираете лишь те куски, которые вам нравятся, поэтому в результате получаете ясное представление, но только о собственных фантазиях.
— Зато мое представление, возможно, пригодится другим, чтобы составить непредвзятое мнение, — недовольно ответила Бритт. — Пусть так. Я до смерти устала от всяких тайн, секретности и обрядов Римской католической церкви. И мне думается, что ранняя ортодоксия создала бюрократический аппарат, нацеленный на удержание власти и богатства, а вовсе не на распространение учения Христа. С тех пор паства сама должна была искать пути к просветлению.
— Вы написали книгу о гностицизме — мне кажется, что вы неравнодушны к этой теме, что она в вашей жизни особенная. Очевидно, что вы все более отступаете от церковной доктрины и уклоняетесь в сторону гностицизма.
— Не вешайте на меня ярлык гностика. — Бритт снова подставила лицо под вентилятор и глубоко вздохнула. — Вы пока не понимаете. Послезавтра — может быть…
— Вы правы, не понимаю. Вы и вправду надеетесь получить некое откровение, обойдя вокруг эту глухую деревушку? Считаете, что таким образом опровергнете то, что выстояло перед еретическими заявлениями, детальнейшим научным анализом и самой разнузданной критикой — через два тысячелетия?
