Она пересекла прихожую. Она так напрягала слух, стараясь различить хоть какие-то звуки, кроме шумящего фоном водопада отдалённой резни, что уши её, казалось, покалывало.
Она проникла в проход и прокралась вдоль него, держа нож перед собой острием вперёд.
Она услышала бормочущие голоса… а затем надрывный кашель, по всей видимости, причинявший человеку, которого он обуревал, настоящие муки.
Она проскользнула в Палату Об Одиннадцати Шестах, и, присев на корточки возле скамьи мужа, стала ждать когда глаза привыкнут к свету. Она поморщилась из-за донёсшейся до её обоняния вони и вдруг заметила, что гобелены Энкину отсутствуют…
- Здесь? Ты уверен?
Она едва не вскрикнула от пришедшего узнавания, но из свойственной всем беглянкам привычки сдержалась, не издав ни звука.
- Мне…нужно…наблюдать…за…
Она вгляделась в обширные пространства Палаты.
- Но ведь там есть кровати!
- Отсюда…лучше…видно…
Рассеянный свет проникал в помещение через дыру на месте отсутствующей четвёртой стены, которую Келлхус исторг, дабы явить собранию Уверовавших королей всю нечестивую славу Голготтерата. Он сочился сквозь доски возвышающихся ярусов, будучи уже слишком тусклым, чтобы отбрасывать тени, но достаточно явственным, чтобы подчеркнуть царящий вокруг мрак. Ахкеймион сидел спиной к ней на одном из верхних ярусов, напротив огромной прорехи…заботливо ухаживая за каким-то обнаженным человеком, простёршимся прямо на грязных досках. Голова человека покоилась у старого волшебника на коленях.
- Ты…ты был прав…всё это время... Прав насчёт него.
Пройас?
- Нет-нет…мой мальчик… Я заблуждался!
Эсменет едва не затряслась от стыда – и облегчения. Конечно, он ушёл – как она и боялась. И, разумеется,
Он же Друз Ахкеймион.
Но она по-прежнему оставалась безмолвной и неподвижной, наблюдающей за очередным ярко освещённым местом из очередного укутанного в сумрак обиталища – таящаяся, как она таилась всегда, не желая тревожить других своим жульническим присутствием…
Меньшая сущность её души.
- Но он обманщик… - задыхаясь, просипел недужный король Конрии. – Он…дунианин…как ты и утверждал!
Ахкеймион поднял руку, заслонив свет, и, тем самым, на какой-то миг явив её взгляду свой сухощавый профиль.
- Взгляни сам… Голготтерат пал!
С учетом своего местонахождения, она не могла видеть этого зрелища.
- Разве? – содрогаясь, поинтересовался Пройас.
Это изумляло и даже ужасало – понимание, что она
- Ну, он вне всяких сомнений горит…
Анасуримбор Келлхус, её чёртов муж, бросал счётные палочки, играя на сам Мир
- Ааа…- потянул Пройас, его голос, казалось, вновь обрёл нечто вроде былой горячности и твёрдости, хотя бы и лишь на мгновение. – Ну да. Должно быть…для тебя это…вроде нектара… Или даже наркотика… Подобное зрелище…
Ахкеймион ничего не ответил, продолжая обтирать лицо своего давнего ученика. Бледный свет заливал их, затемняя нижние части их тел, выбивая цвета и сообщая самим телам монохромность присущей им смертности. Король, умирающий на коленях колдуна…как в древние времена.
Эсменет стерпела боль своей трусости, унизительной неспособности либо раскрыть своё присутствие, либо потихоньку убраться отсюда. Она вспомнила о том, как когда-то очень давно подглядывала за ним в Амотее, после того как впервые прочла Священные Саги…после того, как отвергла его, в каком-то бреду польстившись на келлхусову постель. Она вспомнила тот миг, когда окончательно раскусила его, когда поняла, что именно красота была его настоящей и слишком человеческой слабостью…
Но всё это казалось ничтожным, в сравнении с тем, что происходило сейчас.
- Сможешь ли ты… – начал Пройас, лишь для того, чтобы голос его от мучительной боли сменился каким-то хрипящим свистом.
- Что смогу, дорогой мальчик?
- Сможешь ли ты…простить меня…Акка?
Неискренний смех.
- Проклятия жён, как и благословения колдунов ничего не стоят. Разве не так говорят у вас в Кон…
- Нет! – крикнул король, очевидно предпочтя страсть яростного восклицания любым возражениям или банальным отговоркам. – Моё имя… - продолжил он исказившимся голосом, - станет именем…которое мои дети…и дети моих детей будут проклинать в своих молитвах! Неужели ты не видишь? Он не просто предал казни моё тело! Я проклят, Акка!
- Как и я! – воскликнул волшебник, с улыбкой возражая ему. Эсменет увидела, как он беспомощно пожал плечами. – Но…постепенно к этому привыкаешь.
И тогда она поняла, что это было подлинным даром – способность выторговывать условия у собственной смерти.
- Да… - ответил Пройас, его голос на краткий миг будто бы снова обрёл былую лёгкость. – Но ведь…это же…я, Акка. Это же…я.
