- Ибо они слышат, как под поступью Суждения! – воскликнул Миршоа с вызовом, исполненным неповиновения и готовых излиться слёз. – Как под поступью Суждения стонет…!
Оно нанесло удар словно кобра, в мановение ока обрушившись на Миршоа как молот и стиснув пасть на теле злополучного юноши – ибо лишь это он и видел перед самым концом. Помедлив не более сердцебиения, чего хватило, чтобы лодыжки и правое предплечье Миршоа шлёпнулись на булыжники, оно, так же быстро, как до этого и ударило, втянулось обратно в пустоту Внутренних Врат. И исчезло…
Скутула Чёрный.
Червь-Тиран. Крылатый Пожар. Ненасытный страж Оскаленной Пасти.
Хранитель Внутренних Врат.
У страдания есть собственные пути. Оно способно, скатав затаившуюся душу в крохотный шарик, заменить собою весь Мир. Или же, проколов пузырь и надорвав оболочку, может выплеснуть душу, как краску, прямиком на шипастый хребет Реальности.
- Бегите! – кричит старый волшебник.
Он обезумел от ужаса; Мимара же – нет.
- Сделай же
То, что должно принадлежать ей, теперь отвергает её, а то, что должно отвергать, ныне принадлежит ей. Империя её тела распалась, обвивая её непослушными конечностями, словно бунтующими провинциями. И в то же самое время всё вокруг – скалящиеся золотыми зубцами укрепления, вздымающиеся одна за другой ступени Забытья и даже чуждая чудовищность Воздетого Рога – жгутся и покалывают, словно являются продолжением её собственной кожи…пока ей не начинает казаться, будто она простирается ныне на всё Творение…
Мимара устремляющаяся от Мимары к Мимаре.
- Выбрось свои чёртовы безделушки! – рычит старик. – Дай мне возможность спасти нас!
Она видит на равнине скопища шранков, извивающихся словно личинки, снующие по земле-что-есть-мясо. Но взгляд её уносится прочь, скользя вдоль воспаряющего в небо уцелевшего Рога, нежно поблёскивающего в солнечном свете. Медленно, женственно и изящно она укутывается Пеленой, скрывая свою грациозную необъятность, ибо она по-прежнему остаётся той, кем была всегда – застенчивой шлюхой.
Как всегда, прекрасной на вид.
Она смотрит вниз на трёх отчаявшихся человечков, таких же маленьких как жучки, куда-то спешащие по полу храма.
Меньшая Мимара кричит, обхватывая свою горящую, судорожно сжимающуюся, визжащую утробу. Внутри неё пульсирует жизнь и потому её тело задыхается и бьётся в конвульсиях.
А Мимара большая беседует с Богом как Бог.
Маловеби наблюдал за тем, как Пелена поглощает пустоту, бывшую светом, принося зловонную тьму и хмарь. Окружающая их бездна исчезла, оставив лишь небольшую площадку, выступающую из простирающейся во всех направлениях бесконечной вертикальной плоскости. Облегчение, которое испытал Маловеби при упрощении геометрического буйства до простых и понятных линий, оказалось сведено на нет вспышкой ужаса. Они находились на Бдении – площадке, расположенной высоко на восточном фасе Воздетого Рога, и являющейся, как утверждали древние поэты, чем-то вроде открытой веранды Золотого Зала…
Сокровеннейшего святилища Нечестивого Консульта.
Во всяком случае, прямо перед ним виднелись запертые врата. В зеркальную золотую оболочку была вставлена грубая железная плита – достаточно высокая, чтобы крючья на крыльях инхороя могли свободно пройти в проём, и достаточно широкая для того, чтобы два человека могли встать в нём в ряд. С мирской точки зрения она представлялась достаточно скромной, однако же, в метафизическом отношении Маловеби, хоть и с некоторым трудом, увидел в ней нечто более монументальное. Метка портала словно бы кипела, указывая на могущественные Обереги – колдовство, вложенное в саму сущность железа и фрактальной паутиной расходящееся по изгибам Рога.
Скрючившаяся инхоройская мерзость без чувств лежала у ног Аспект-Императора, отвратные крылья были сложены, напоминая руки молящегося, чёрные вены пульсировали под по-медузьи прозрачной кожей, мембраны трепетали. Анасуримбор перешагнул через могучую фигуру и наступил правым сапогом на крылья твари. Маловеби болтался чересчур близко к бессознательному телу и даже не успел понять, что Аспект-Император вытащил меч, как вдруг оба крыла инхороя уже оказались отсечены.
Тварь с ужасным криком очнулась, оставив эмбриональную позу и выгнувшись мучительной дугой.
Аспект-Император сделал шаг назад за пределы досягаемости существа. Открывающаяся взору Маловеби мрачная перспектива подпрыгнула и замоталась из стороны в сторону, поочерёдно являя ему то пустоту, то взмывающие ввысь конструкции Рога. Мрак и безвестность оживили зеркальную полировку чередою мутных, размытых пятен. Инхорой корчился на площадке, суча ногами и разбавляя жутким воем доносящийся со всех сторон лай Орды. Постепенно тварь, казалось, начала оправляться и, наконец, поскуливающе дыша, поднялась и преклонила колени перед победителем. Лицо, вложенное в челюсти большего черепа, обратилось вверх – блестящее от слизи и попеременно искажаемое то скукой, то гримасой страдания…
