Колдовские огни чудесными цветками распускались на ступенчатых укреплениях Забытья справа от него. Трепеща белым. Пульсируя бирюзовым. Сияя алым. Слева развалины Гвергирух громоздились до засыпанных сажей небес. Перед ним, примерно в сорока шагах, толпились на груде обломков инграульские секироносцы, поспешно усиливающие фалангу своих родичей, перегородившую глотку Тракта чуть далее в направлении руин Дорматуз. По всему переднему краю темнеющего построения Долгобородые толкались щитами и рубились, силясь остановить белесый потоп. Шранки, вскипая, словно разбивающийся о волноломы прибой, откатывались назад, превращаясь в скопище шипящих личинок, окружённых фиолетовыми брызгами и лиловым туманом…
Их было так много. Чересчур много.
У него сын! – осознал Ахкеймион.
Внезапно гностические огни воссияли по эту сторону внешних стен. Старый волшебник с благоговейным трепетом наблюдал как из пролома, оставшегося на месте Дорматуз, в пространство над узостью, кишащей бледнокожими тварями, ступили квуйя. Их черепа пылали богохульными смыслами, и зажатый между внешними укреплениями и Первым Подступом рукотворный каньон под натиском их убийственных трудов обратился в жерло вулкана.
Истребление было абсолютным. По Тракту словно прокатилось исполинское горнило, сперва поглощавшее, а затем возжигавшее белесые массы. Паника охватила выживших шранков. Хаос стал чем-то…ещё более хаотичным. Тракт превратился в кипящую вздымающимся пламенем котловину. Закованные в железо инграулы хлынули вперёд, довершая бойню.
Старый волшебник стоял, разинув рот и позабыв собственные Напевы. Никто иной как Владыка Випполь шествовал в авангарде наступающих квуйя – облаченный в древние доспехи из тонкой проволочной сетки и возносящий свою песнь с яростью души, обезумевшей от груза прожитых лет… А там! – там в небесах парил сам Килкуликкас – Владыка Лебедей, прославленный квуйя, некогда сокрушивший Дракона Ножей…
Келлхус призвал на подмогу Иштеребинт, поняла какая-то онемевшая его часть.
Существа под косою сынов Инграула валились, словно солома. Возжённые песнью сынов Элирику они пылали, как просмолённые факелы. Меч и огонь поглотили всех оставшихся тощих. Инграулы, торжествующе потрясая оружием, устремились вдоль выжженного дотла Тракта, намереваясь вновь захватить пролом.
У него сын!
По случайности, Ахкеймион встретился взглядом с парящим наверху Владыкой Випполем. На мгновение глаза, в глубинах которых плескалась тьма, остановились на нём, а затем продолжили свои беспорядочные метания…
И тут это случилось…всепоглощающий рёв Орды вдруг оборвался, сменившись невероятным безмолвием.
В ушах зазвенело.
Младенец плакал…и звук этот представлялся головокружительно невозможным.
Сама земля, казалось, шаталась от нереальности происходящего - столь всеобъемлющим и ошеломляющим он был. Невзирая на то, что вопль Орды терзал слух всего несколько страж, за это краткое время он превратился в нечто, будто бы лежащее в первооснове бытия – в сущность самого Творения.
Старый волшебник удивлённо озирался, замечая, что остальные поступают также…
- Она отступает! – заорал какой-то Долгобородый с гребня стены. – Орда! Бежиииит!
Следом за этим неистовым воплем вновь заплакало дитя – крик, подобный пронзительному посвисту свирели.
Повернувшись к женщинам, Ахкеймион увидел Эсменет, горбящуюся между коленей своей голосящей и хрипящей дочери.
- Ты слыши….?
Гремящий хор мужских голосов, казалось, расколол мироздание. Крики счастья, понял Ахкеймион.
Под натиском северного ветра непроглядная тьма Пелены посерела, превратившись в нечто вроде закопчённого стекла. Свет вновь наступившего дня хлынул на них – зрелище из числа тех, что смертным не доводилось видывать целую эпоху.
Дитя плакало. Его мать всхлипывала. Вторые роды были милосердно быстрыми.
Под прикрытием ликующего рёва, Эсменет перерезала пуповину Бурундуком, а затем поспешно завернула посиневшее тельце в кусок ткани, оторванный от одежд мертвеца. Старый волшебник никогда не узнает, что с ним сталось - с умершим близнецом.
Держа первый свёрток у груди, Мимара безудержно рыдала.
Сойдя вниз с туши башрага, старый волшебник уселся на котлоподобный череп создания и, положив локти на колени, спрятал лицо в ладонях. Его сотрясала дрожь.
Когда же всё кончилось? Когда минули бедствия?
У Друза Ахкеймиона сын.
