Когда я свалилась с непонятным недугом, ничего хорошего, естественно, я от этого не ждала. Кто бы знал, как сильно я ошибалась! Как показало дальнейшее, не следует судить о романе по обложке или даже эпиграфу…
Дверь больничной палаты слегка скрипнула и мягко закрылась под действием доводчика за спиной очередного светила медицины, которого «организовала» моя молодая мачеха через своего влиятельного отца. Мой папочка, впрочем, тоже достаточно влиятелен. Покрутившись недолго в «сферах власти» он понял, что делать там карьеру – не с его зубами, обзавелся полезными связями, да и ушел мирно в бизнес. Если судить по достигнутым результатам – это решение было более, чем правильным. А мой, типа, «дедушка», в трудные годы всеобщего развала и уныния, махнул рукой на карьеру ученого, сделал ставку на прогресс и, как он выражается, «тряхнув авторитетом», сумел-таки пробиться в крупнейшие поставщики медицинского оборудования в стране. Ну так кому и иметь блат среди именитых медиков и владельцев престижных клиник?
Впрочем мне от наличия многочисленного блата, похоже, легче не будет. Очередное светило, похлопав меня по плечику, свалило из палаты, а я прямо кожей ощутила, что оно, так же как и несколько предыдущих, понять, что со мной происходит, даже близко не может! За спиной остались всяческие анализы, самые разные обследования с применением новейшего оборудования и консультации с представителями как традиционной, так и не традиционной медицины по всему миру!
Обнадеживать меня продолжали очень дружно, встречая и провожая сияющими улыбками и просто фонтанируя оптимизмом, однако, несмотря на это, или скорее, именно поэтому, я все четче и четче понимала, что как шутят медики, «самый точный диагноз дает вскрытие»! А для меня эта шутка грозит превратиться в реальность. Печально, но это тот случай, когда от пациента ничего не зависит.
Единственное, от чего я все же смогла отбрыкаться – это от попыток полечить меня, что называется, «приблизительно». Обычно, в моем положении, люди готовы хвататься за любой, хотя бы призрачный шанс, но я стойко держалась той позиции, что позволю накачивать себя лекарствами только после постановки диагноза! А то знаете, эти типовые фразы из обихода медиков, вроде: «Давайте для начала полечим…», или так, например: «А давайте-ка мы попробуем вот такой препарат…»? Наверняка ведь тоже доводилось слышать? На подобные предложения я всем без исключения отвечала одинаково: «А давайте лучше не будем проводить на мне опыты и «для начала», поставим диагноз?!» Или: «Доктор, слово «мы», подразумевает нас с Вами, а не меня и мою печень!»
Думаете, что зря не доверилась врачам? А как по вашему, здорово было бы узнать, что сильнейшими препаратами тебя эдак пару-тройку месяцев лечили «не от того»?! Нет уж, я предпочитаю загнуться от болезни, а не от лекарств! Считаете по другому? Ну и флаг вам в руки! Каждый в праве сам выбирать себе Голгофу по вкусу…
На последней мысли меня настиг приступ и я свалилась на подушку, выгибаясь дугой и задыхаясь от пекущей боли: моя «Голгофа», вопреки поговорке про Магомеда и гору, сама пришла ко мне очередной раз, раз уж я не тороплюсь ее навестить добровольно! Раньше эти приступы пугали меня до истерики, но потом я как-то свыклась с их присутствием в моей жизни и теперь только в нужный момент вцеплялась зубами в край подушки, и твердила себе мысленно: «Потерпи, потерпи, сейчас пройдет!»
Возможно, что так получилось из-за того, что каждый приступ, длившийся несколько десятков секунд, потом сменялся эйфорией, продолжавшейся в несколько раз дольше? По этой же причине я и от обезболивающих отказывалась: какой смысл в наркоте, если эффект от нее, по слухам, такой же?!
Мое тело будто приучало меня терпеть эту боль… Странная мысль вообще-то, но внутреннее ощущение такое, будто это как раз и есть ответ. Хотя доктора объясняли эту эйфорию тем, что мой мозг почему-то стал реагировать на приступ выбросом эндорфинов, но почему он стал это делать, они все так же не понимали. Мазохистка, блин! Может от удара молотком по пальцам теперь тоже стану тащиться?! Шучу, естественно, ибо прочие боли эйфории у меня не вызывали. И да – проверила, хоть и не так экстремально, поскольку только волнений из-за дефектов психики мне и не хватало!
Какое-то время назад, мое состояние, как говорили медики, «стабилизировалось», то есть мне не становилось хуже и очередное светило, во владениях которого я находилась на этот раз, страшно гордилось достигнутым и всячески подчеркивало этот прогресс перед моим отцом, а я не понимала, чем тут можно гордиться, ведь до постановки диагноза, как и во всех остальных лечебницах, я в категорической форме отказывалась «попробовать» все те жутко дорогие препараты, которые они мне здесь предлагали. Безвредных «витаминчиков» среди них не имелось совсем, а вот «побочных действий» предусматривалось столько, что нужно было либо уже лежать при смерти, либо тупо не уметь читать, чтобы рискнуть испытать их действие на себе!
