Возвращаясь со службы домой, Петр Петрович Колобков зашел в табачный магазин купить табаку и гильз. Он любезно поздоровался с хозяином магазина и даже осведомился о его здоровье, на что толстый и рыжий купец Маслов ответил не менее любезно, степенно поглаживая свою красную бороду:
-- Благодарствуйте. Как ваше-с?..
После этого Петр Петрович небрежно бросил почтительно склонившемуся за стойкой приказчику:
-- Осьмушку... знаете, какой я курю... и гильз...
Пока приказчик отпускал ему, в магазин зашел еще один покупатель, которым занялся сам хозяин.
-- Сорок пять копеек, -- сказал приказчик, подавая Колобкову пакет.
Петр Петрович, не спеша, достал кошелек, вынул из него полтинник и положил его около кассы на резиновую щетку. Но купец был занят покупателем, а Петр Петрович вспомнил, что ему еще нужны спички и потребовал целую пачку. Так как теперь приходилось уплатить уже больше полтинника, то он, положив рубль, полтинник взял обратно.
Отпустив покупателя, Маслов подошел к кассе и коротко спросил:
-- Сколько?
Приказчик видел, что Петр Петрович уже клал раньше деньги на резинку и решил, что за табак и гильзы уже получено, и потому отвечал:
-- Пачка спичек -- десять копеек...
Петр Петрович хотел было возразить, но как-то не успел. Маслов быстро, бросив его рубль в кассу, выложил ему прямо в руку девяносто копеек сдачи, и когда деньги уже были в его руке, он почувствовал, что теперь уже как будто неловко говорить о том, что с него не получили за табак и гильзы. Зажав деньги в кулаке, он взял свою покупку и торопливо простившись, вышел из магазина.
Сначала он даже доволен был тем, что ему табак и гильзы на этот раз ничего не стоили. "Так ему и нужно, пускай лучше смотрит", -- подумал он с усмешкой, подходя к воротам своего дома. Но тут он остановился, испугавшись пришедшего вдруг ему в голову предположения: "А если Маслов вспомнит? Подумает, что я смошенничал, нарочно положил полтинник, а потом принял его обратно!.. Нет, черт с ним! Нужно заплатить"...
Он повернулся и пошел назад. Подойдя к двери магазина, он увидел сквозь стекло Маслова, разговаривавшего с кем-то через стойку и прошел мимо. "Наверно, обо мне, подлец, говорит!" -- подумал он с раздражением: "Будет, каналья, теперь трезвонить по всему городу!.. Да только кто ж ему поверит? У него нет никаких доказательств... А впрочем, бросить ему в его рыжую морду эти сорок пять копеек! Пусть знает, что не все такие мошенники, как он"!..
Петр Петрович снова вернулся к магазину и сквозь стекло двери увидел, что Маслов все еще разговаривает с кем-то, перегнувшись через стойку и как будто сообщая что-то по секрету, с хитрой улыбочкой. Петр Петрович уже не сомневался в том, что в магазине речь шла о нем, и от злости у него так сжался кулак, что он едва удержался, чтобы не хватить им по стеклу со всей силы. "А! Ты так? Хорошо! Ни одной копейки не заплачу!" -- решил он и уже без колебаний направился домой.
За обедом, пересиливая неприятное чувство досады и смутной тревоги, он, с деланным смехом, рассказал жене, как было дело. Жена его тоже посмеялась и порадовалась, что вот, остались в кармане сорок пять копеек.
-- Как найденные! -- сказала она, разливая в тарелки щи.
Но в конце обеда она вдруг спросила:
-- А если он спохватится? Неловко, ведь...
-- Вот еще, глупости! -- возразил, сердясь, муж: -- мне-то какое дело, что он передал?..
После обеда он лег отдыхать, с газетой в руках. Но в душе у него было тоскливо и тревожно, мысли все вертелись около купца Маслова, и он не понимал ни одной прочитанной строчки. Ему рисовался табачный магазин, дверь которого ежеминутно отворялась, и рыжий купец, перегнувшись через стойку, с ехидной усмешечкой, сообщал шепотком каждому покупателю: "Представьте себе, Петр Петрович-то... Колобков, а? Вот, никогда бы не подумал, чтобы он мог замошенничать у меня сорок пять копеек!.. И как ловко проделал эту махинацию-то! А? Положил полтинничек, а потом взял его назад! Петр Петрович-то... Колобков... А?.. Только вы уж никому не рассказывайте. Бог с ним. Мне не обеднеть, ему не разбогатеть с этих сорока пяти копеек... А все-таки, я его считал порядочным человеком... Ведь, чиновник, в государственном банке служит! А"?..
"Подлец этакий!" -- думал Петр Петрович, со злостью отшвыривая газету: "Пожалуй, чего доброго, еще по начальству донесет!.. Отнести бы ему эти проклятые сорок пять копеек"!.. Но это представлялось теперь уже совершенно невозможным. Маслов, вероятно, уже пол городу успел рассказать, и если Петр Петрович отнесет ему эти деньги, купец будет злорадствовать и снова будет всем рассказывать: "А знаете? Петр Петрович-то ведь, сознался! Принес-таки! Совесть, вишь, зазрила!.. Ну что ж? Лучше поздно, чем никогда, хотя все же оно не тово... порядочные люди так не делают"...
