Кузнец внимательно посмотрел на солдата, затем на монаха. Ему очень хотелось знать, зачем это новый коннетабль переводит большие деньги непонятно на что, но если заказчик не говорит, что ж…
– Я могу выковать шип не хуже этого, а поверх него положить серебро. Внутри каленый шип, а крылья будут серебряные. Только дело это непростое.
– А почему непростое?
– Серебро на железо нипочем не ляжет само, на наконечнике придется ребра насекать.
– Насекай, полталера тебе хватит? – спросил солдат и кинул мастеру имперскую марку. – Полталера получишь, когда сделаешь мне два болта.
– Хватит. Полталера – это щедро. И еще три дня работы.
– А не много – три дня?
– День уйдет только форму под крылья вырезать. Работа тонкая. Так что три дня в самый раз.
– Хорошо, – сказал Волков.
Солдат и монах вышли из кузницы и направились к замку.
– Ну, болты-то нам кузнец сделает, а вот где искать гул магистра? – вслух размышлял солдат.
– Вначале, может, нужно найти сервус мортус. Слугу его, второго упыря. А там будет уже ясно, где и сам магистр. А как вы нашли первого?
– Очень просто. Во-первых, он на меня на дороге напал, а во-вторых, его госпожа Анна из своего замка видела. А дальше собаками выследили.
– А может, и другой там же живет? Может, поищем там же?
– Давай так и сделаем.
Когда они подходили к замку, увидали сержанта с двумя стражниками и телегу с детьми и голосящей бабой. Рядом с телегой шел староста из Малой Рютте. Волков сразу его узнал и крикнул:
– А ну-ка стой!
Все остановились. Солдат подошел, осмотрел детей и притихшую бабу с опухшим от слез лицом. Староста стоял рядом, понурый и тихий.
– Знаешь, за что тебя взяли? – спросил солдат.
– Так понятно за что, – отвечал староста, не поднимая головы. – За то, что вам грубил, не разглядел, значит, вас, а вы вона как взлетели. Знать бы…
– Дурак, – оборвал его солдат. Он действительно помнил конфликт со старостой, но для него это был не конфликт, а староста вовсе не тот человек, который стоил мести. – Тебя, паскудник, взяли за то, что ты вор. И за то, что ты подбивал мужиков не разговаривать с аудиторами, чтобы скрыть свое воровство.
– Я? Мужиков? Да я… – начал было староста.
– В подвал, – прервал его солдат. – Всех их.
– Я не подбивал! – заорал староста, но телега покатилась к замку, а стражник толкнул старосту в спину древком копья. Сильно толкнул, староста чуть не упал. А баба на телеге опять заголосила.
Волков поморщился и окликнул сержанта:
– Сержант!
Тот хотел, как положено, слезать с коня, но Волков жестом показал, чтобы остался верхом, и произнес:
– Завтра двух людей и егеря пошлешь к монастырской дороге. Пусть дойдут до березового острова и там еще раз посмотрят.
– Что, не всех изловили? – поинтересовался сержант.
– Не всех, – сурово ответил Волков.
– Распоряжусь, – произнес сержант и пришпорил коня, догоняя телегу.
Волков внимательно осмотрел монаха с ног до головы и спросил:
– Ты коня седлать умеешь?
– Нет, господин. У нас в горах верхом почти не ездят.
– А я умею, но одной рукой это сделать невозможно. Пошли в конюшню, поможешь мне.
Они сходили на конюшню, где под руководством солдата монах оседлал коня. Вышли из замка, Волков верхом, монах шел рядом.
– Съездим в Рютте, посмотрим, как у аудиторов идут дела.
И отправились. Солдат ехал, не особо разбирая дорогу, брат Ипполит семенил рядом и перепрыгивал лужи, приподнимая полы хобитата. Волков невольно усмехнулся, Ипполит заметил усмешку и спросил:
– Я неуклюж, да?
– Думаю, что дело в сутане, в ней неудобно, наверное.
– Это не сутана, господин, сутану носят священники, настоятели храмов, а братья носят хобитат, или проще хобит. Он очень удобен. Я вот не могу понять, как все время вы носите доспехи, зимой в кольчуге холодно, и сыро, и тяжело, а летом жарко. А еще меч, и топор у вас за поясом, и сапоги тяжелые. А из сапога ручка ножа торчит. Столько железа!
– Ручка ножа, – солдат усмехнулся, – мой стилет никогда так не называли. А к железу привыкаешь. Если носишь его каждый день, зимой под доспех надевают стеганку, в ней не холодно, а летом, конечно, ее носить тяжко, упаришься, но если враг рядом, то потерпишь. А нет врага, так и на простую рубаху кольчугу носить можно.
– А зачем ее носить, если врага нет рядом? Я вот вас без доспеха почти и не видел, только на перевязке.
– Во-первых, без доспеха и оружия я чувствую себя голым, а во-вторых, тело не должно отвыкать от тяжести. Стоит перестать носить железо, как сразу начнешь жиреть. Я видел такое не раз. Жирный-слабый – не боец.
– Вот как, – понял Ипполит.
Солдату нравился этот молодой монах. Он был умен и незлобив. В свои юные годы имел большие познания в медицине, насколько Волков мог судить, да и грамотен он был, грамотнее его самого. И главное, хотел помочь ему. Хорошо, что монах рядом.
Когда они нашли аудиторов, хорошее настроение у солдата быстро исчезло. Мужики не хотели говорить с городскими. Солдат отхлестал одного молодого и глупого мужика плетью, а толку-то… В раздражении Волков поехал в замок и, не слезая с коня, заорал на весь двор:
– Сержант, где ты есть?
