Сквозь адову боль, держась за борт кровати, я с огромным трудом сумела подняться. По ногам стекала кровь. Платье, пропитанное ей же, противно прилипало к ногам. Но переодеться, у меня, конечно, времени нет. Счёт идёт на минуты.
Придерживая живот, я двинулась вниз. Пора выбираться из этого дома. Спуск с лестницы дался мне крайне тяжело. Кровотечение усилилось. Мой лоб и лицо покрылось мелкими бисеринками пота. Я с трудом переставляла ноги. Выглянув в окошко и убедившись, что эта троица уехала, я, наконец, выхожу из дома. Придётся ловить машину, телефон разбит, и такси не вызвать. Но не успеваю я выйти на проезжую часть, как слышу крик подруги. Оборачиваюсь на звук голоса и вижу приближающиеся, полные ужаса, глаза.
Олеся выскакивает из машины и кидается ко мне.
- О Боже, что случилось? Катя!
- В больницу, быстрее. - хриплю я.
- Хорошо, хорошо, давай я тебе помогу. Обопрись на меня.
Олеся, можно сказать, дотаскивает меня до машины на себе и бережно усаживает. В считанные секунды усаживается на водительское место и срывается с места.
- Что случилось, Катя? - подруга неплохо водит машину, но сейчас у неё взвинченное состояние.
- Смотри на дорогу.
- Катя, черт возьми! - ругается она. - Прости. Ты звонила Давиду?
Это имя стало для меня как тряпка для быка.
- Забудь о нем. Его больше нет в моей жизни, и больше никогда не произноси его имя. - я устало откидываюсь на сиденье. Слезы бегут по щекам. "Я не хочу потерять этого ребёнка. Не хочу".
На удивление, до больницы мы добираемся за каких-то 15 минут. И когда мы появляемся в приёмом покое, подруга устраивает настоящий кипишь. Дежурный врач не очень-то рад новому пациенту и продолжает тянуть кота за хвост. Но Олеся оказалась не из робкого десятка, так рыкнула на медработника, что тот от испуга позвонил в несколько отделений. И буквально через 5 минут меня уложили на каталку и куда-то повезли. Моя голова кружилась и меня жутко тошнило. Ещё в машине у меня начались схватки, через каждые 4 минуты боль возвращалась. Она была не сильной, но ощутимой. Я не стала ничего говорить подруге, незачем её пугать раньше времени. Но сейчас схватки стали сильнее и чаще. Я не знала что делать.
Поднявшись на лифте в отделение гинекологии, меня сразу повезли на осмотр. Низ живота тянуло, приближалась схватка. Врач, женщина в летах, довольно аккуратно посмотрела меня и сказала:
- У тебя уже роды, матка потихоньку открывается. Какой месяц?
- Почти седьмой. Скажите, вы ведь спасете ребёнка?
- Вероятность есть, но слишком мала.
Мне только это и надо было услышать. Значит, есть шанс.
Меня усадили на стул и задавали вопросы. Последовали долгие записи о моих болезнях. И даже вызвали травматолога, чтобы обработать мой заплывший глаз и другие ссадины. Дверь в кабинет была открыта, и я видела подругу с моим рюкзаком, что храбрилась в коридоре. А когда мне измеряли давление, я вдруг почувствовала себя плохо. Тошнота подкатила к горлу и голова резко закружилась. Я перестала видеть и начала завалиться набок.
В это время из коридора выскакивает Олеся. Подхватив меня, она не дает мне упасть. Это привело меня немножко в себя.
Наконец мне предлагают отправиться в палату.
- Давай родная, обопрись на меня, я помогу тебе добраться.
Обхватив её за талию, делаю осторожный шаг и начинаю падать.
- Мои ноги! Олеся! - подруга еле удерживает меня и кричит врачам, чтобы помогли донести до палаты.
"Боже, я не чувствую ног, они словно отказали. Не могу сделать ни шагу. Как же это страшно"!
Меня усаживают в кресло, и мы следуем за врачом, что показывает дорогу. В палату Олесю уже не пустили и вообще сказали, чтобы она уходила. Только рюкзак мой забрали и положили рядом на стол. Таким образом, я осталась одна. В палате, конечно, никого нет. Я лежу на узкой койке, вытираю слезы, что бегут в три ручья. Периодически ко мне в палату заходит... уборщица. Блять! Уборщица! Не сраные врачи!
Пожилая женщина обтирает мне влажной тряпкой лоб. Я корчусь от боли во всем теле, но молчу. Слезы все текут и текут, их не остановить. Про себя я возносила молитву Господу Богу. Но шансы практически равны нулю.
Спустя немного времени ко мне в палату зашла медсестра и сказала, что я не вовремя попала к ним. У них, видите ли, пересмешника, и они пьют чай. Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать. "Будь они все прокляты"!
Я снова одна. Уборщица уже довольно долго ко мне не заходит. А мне так хочется, чтобы кто-то был рядом. Просто подержал за руку, погладил по голове и сказал бы, что все образуется.
Я напугана. У меня отошли воды. Я почувствовала, что что-то лопнуло во мне и стало мокро. Очень мокро. А ещё я почувствовала какое-то облегчение. Но только на миг. Схватки следовали почти каждую минуту.
Наконец-то пришла уборщица. Она помогла мне приподнять я и сменила постельное белье. Я в ужасе смотрела, как она выносит окровавленную простынь куда-то.
