– Мы просто не подходим друг другу, такое бывает.
– Да ты с кошками жить собралась? Ты так нормального мужика не найдешь.
– Что ж, значит не найду, – пожала плечами. – Удачи тебе, Вадим.
Перекинув лямку сумки через плечо, я от бедра двинулась к выходу, ощущая себя освобожденной, будто общение с Вадиком камнем висело у меня на душе.
Впереди уже маячила стеклянная дверь кофейни – выход из мира душнил, как вдруг рука Вадима легла мне на плечо.
– Ты не заплатила, – сказал он безо всякой почтительности, и рука его превратилась в клещи. – Я за тебя платить не буду. Ты цены видела?
– Не переживай, – с мягкой улыбкой сняла с плеча его руку: – Я заплатила заранее, при заказе.
Вадик почему-то не расслабился, а наоборот, стиснул зубы от ярости:
– Кому ты нужна, разведенка… да еще с ребенком? Ты уже старуха, ясно? Сама потом приползешь… на что угодно согласишься. Иди, живи с сорока кошками!
И он жутко покраснел, заскрежетал зубами:
– Я и кофе-то не хотел… и на такси потратился…
Вадим резко пошел к столику, сжимая кулаки, а я выскочила на улицу и пулей помчалась к своему старенькому «рено». Я солгала бы, если бы сказала, что восприняла слова этого гнусного Вадика спокойно, подобно холодной королеве, с легким сердцем и без эмоций. Нет, я пылала от негодования. Я желала расправы. Но увы, в категории «свыше ста килограммов чистого первосортного дерьма» я была не сильным соперником.
И еще кошек упомянул, негодяй.
У меня, вообще-то, был кот. Гадунов. Борис.
Значит, нужно еще тридцать девять таких гадов, чтобы полностью соответствовать мужским представлениям о разведенках.
Развелась я, кстати, очень болезненно. Но сейчас почти все обиды прошли, остался лишь неприятный осадок, да и он не сильно беспокоил. Сергей, несмотря на развод, остался хорошим отцом для нашего сына Алексея, и мы не потеряли связь. Даже сейчас я была посвящена в жизнь бывшего мужа, который, к слову, снова вступив в брак, примерным семьянином не стал.
«Ну, как?» – загорелся экран телефона.
Оля, моя закадычная подруга еще со школы, мать четверых детей, из которых младшим близнецам едва исполнилось семь, активно участвовала в моей жизни. Особенно в личной.
«Плохо», – написала я в мессенджере, когда вернулась домой, в свою уютную квартиру в Юбилейном.
«Насколько плохо?»
«Назвал старухой и отправил жить к кошкам», – ответила я и добавила плачущий смайл.
Оля была женщиной в теле, с ярким макияжем и пышной завивкой светлых волос. Она считала себя «счастливо замужней» и всеми силами старалась меня пристроить, снисходя время от времени до нравоучительных разговоров. Вот и сейчас она настрочила целое полотно о том, как нужно вести себя с мужчиной.
– У тебя на лице написано, что ты слишком самостоятельная, – сказала она мне как-то, – таких не любят. Начни с выражения лица, Марин. Будь не такой принцессой, и квитанции за квартиру самой оплачивать не придется. И даже продукты тебе купят. Ты же стройная.
Вот цель-то – спихнуть на кавалера покупку продуктов и оплату жилья.
Ольге не объяснить, что я ищу не того, кто мои проблемы решать начнет. Я ищу друга, собеседника, любовника. Ну или того, кто будет не так далек от моего идеала.
Ау, товарищ, где ты?
Смешно.
Не сказать, что я сильно ищу. Прям вот по улицам не хожу, в каждый подвал не заглядываю. Больше плыву по течению.
Иной раз мне даже одной хорошо, да так, что никого не надо. Вот, к примеру, перед телеком лежать в растянутой майке с котом на пузе самое то. Здесь никаких кавалеров не нужно. Или книгу читать в кресле, завернувшись в плед по самый подбородок. Это я одна прекрасно справляюсь.
– Судьба, Марина, – помню, говаривала мне бабуля, – не прощает, когда ее непрошено менять начинают. Там, – указывала она пальцем в небо, – знают, как тебе лучше. Смирись.
Я не мирилась никогда.
В тот раз, когда Сергея застала с любовницей, тоже не мирилась, хоть он и предлагал семью сохранить. Всего-то надо потерпеть его походы налево, зато он при мне останется, будет, как и прежде, крепким плечом и опорой.
Удивился он очень, когда я отказалась. А ведь мы с ним двадцать лет в браке прожили.
Прошагав к дивану, я рухнула на него лицом вниз. Даже туфли не сняла.
Было паршиво.
Почему-то вспомнила об отпуске. Когда я последний раз отдыхала? Когда уезжала куда-нибудь, оставляя свою гиперответственность у начальника в заднице? Нет, серьезно, я ведь просто не умею расслабляться.
Промычала что-то невразумительное в диван.
Последнее время я слишком много думаю о бренности бытия и чувствую, как черствеет сердце. Забываю, что значит любить. Возможно, уже не способна на это.
Хотела поплакать – так, по-женски – но даже с этим беда. Плакать – самое бесполезное занятие на свете. Ну, к черту.
Наверно, я бы и дальше размазывала косметику об обивку дивана, приходя в полное уныние, если бы не раздался звонок в дверь.
Звонок, изменивший мою жизнь.