— Я лишь хотел убедится, что ты спокойно доберешься до номера, так как в баре было слишком много подвыпивших людей. Теперь мне пора, — как-то суетливо ответил Антон, придерживая дверь лифта.
— А если в коридоре кто-нибудь на меня набросится? — успела выкрикнуть я, не желая его отпускать.
Антон понял, я не повелась на его только что выдуманную ложь.
— Хорошо, я проведу тебя до двери номера. Тебе так будет спокойней?
— Не я предложила проводить меня, это была твоя идея и если она доставляет тебе неудобства, то незачем этого делать, — произнесла я, с горечью в голосе.
Как мне хотелось залезть в голову Антона и понять, что же там творилось. Почему при всем том, что он желал делать одно, он делал совершенно другое? О чем ему сказало мое отражение в зеркале? Мне было не просто любопытно узнать ответы на все эти вопросы, но и понять, что им двигало, при принятии тех или иных решений.
Антон уже давно не был колким, как в первые дни знакомства. И вероятнее всего, мои слова его очень сильно задели. Он вышел из лифта и скомандовал:
— Веди!
— Мой номер за поворотом, направо.
Антон довел меня до двери и сразу же пожелал удалиться.
— Может войдешь? — осмелилась произнести я и с ужасом ждала ответа, одинаково боясь, и того, что Антон может войти и того, что он мне откажет.
— Дебора, послушай, это не лучшая идея. Давай я просто пожелаю тебе приятных снов, а завтра за завтраком, мы продолжим наше общение.
— Чего ты так боишься? — вновь осмелилась спросить я, стараясь всячески скрыть собственный страх.
— Все слишком сложно. Я не готов сейчас говорить об этом.
— Да ты никогда не готов говорить о себе! Почему?! — не знаю, откуда во мне появилось столько смелости на все эти вопросы, но в этот раз я решила добиться ответов.
— Зачем ты все усложняешь?
— Я не понимаю тебя. Правда, пытаюсь понять, но не получается. С одной стороны ты открытый и в то же время до безумия замкнутый. Я даже не знаю, возможно ли совмещать в себе и то и другое одновременно?
— Прости, — виновато произнес Антон, — я не хотел доставлять тебе даже малейшего дискомфорта.
— Через два дня я улетаю. Из предыдущих наших разговоров я так и не поняла, будем ли мы с тобой общаться после Турции. Ты каждый день рядом, почти двадцать четыре часа, я уже так к этому привыкла, что боюсь в обычной жизни и не смогу иначе.
А стояла перед Антоном обнажив свою душу. И пусть я не кричала о том, как сильно он мне нравится, но этих слов было достаточно, чтоб умный и проницательный Антон понял это не только по словам, но и по тону моей интонации, а также моим слегка мокрым от слез глазам.
— Ты хочешь знать, будем ли мы общаться после отдыха?
Антон не отрывал от меня взгляд. Он был задумчив, словно желал мне что-то сказать, но никак не мог этого сделать. Я ничего не ответила, лишь умоляюще посмотрела на него и кивнула головой.
— Я бы очень этого хотел, правда. Но…не знаю, возможно ли это.
— А кто кроме тебя может это решить? — я никак не могла пробиться сквозь толстую броню Антона, которая не давала его эмоциям вырваться наружу.
— Я же говорил, все слишком сложно.
— Не мы ли сами все усложняем?
— Не могу, прости! Ты не должна жертвовать из-за меня чем-то. Я не смогу дать тебе того, чего ты достойна. Выброси меня из головы, так будет лучше.
— Для кого?
Наш разговор набрал такие обороты, что его уже было не остановить так просто, как привык это делать Антон.
— Для нас обоих. я не хочу, чтоб из-за меня ты страдала.
В эту минуту, я видела, как страдал Антон.
— Поздно, — решила я ему сознаться.
— Я не хотел, поверь, не хотел, чтоб все так обернулось. Я не хотел, чтоб тебе было больно. Хочешь, мы прямо сейчас можем прекратить наше общение, а завтра я улечу первым же рейсом?
— Нет! — испугалась я, что более не увижу Антона, и последнее, что мне запомнится, так это неудачный разговор посреди гостиничного коридора.
— Тогда давай оставим все, как есть.
— Если нам обоим этого недостаточно, то почему ты принимаешь такое решение?
— Думаешь мне легко сдерживать себя, чтоб не поцеловать тебя? — неожиданно признался Антон.
— Тогда… — начала я.
— Я же говорю тебе, Дебора, я не могу так поступить с тобой. Ты мне безумно нравишься и это признание даже на десять процентов не раскроет тех чувств, которые я испытываю к тебе.
— Тогда… — я вновь пыталась задать вопрос, на который Антон поспешил ответить.
— Я не эгоист. И допусти я, хоть что-то подобное, то поступил бы не только против собственной совести и чести, но и предал бы тем самым тебя. Я так не хочу!
— Я все равно не понимаю тебя, прости.
