Из Асилуров получают хорошие музыканты и художники. Ловкие длинные пальцы помогают создания вытворять немыслимое с кистями или музыкальными инструментами. Очень часто можно встретить гигантов играющими джаз в ресторанах или кафе, либо просто музицирующих прямо на улице за скромную милостыню.
Но не одним искусством живы эти существа – можно встретить и асилуров-уборщиков, и почтальонов, и фонарщиков (с их-то ростом, очень подходящая работа). В целом, от асилуров никакого вреда и никаких проблем с ними нет. Тихие создания незаметно появились в нашей цивилизации и теперь так же незаметно в ней существуют.
Они не мешают нам со своими нравами и причудами. От тех же дриджей или обычных эмигрантов возникает гораздо больше проблем.
Сухой великан закончил очередную мелодию, длившуюся почти семь минут. Всё это время асилур не моргал и только в конце позволил себе прикрыть жёлтые глаза веками.
Началась новая мелодия, ещё более печальная и заунывная. Создание старается изо всех сил, использует все возможности своего таланта. И почему от них веет такой тоской?
Мы встретились с Гарри чуть больше двух месяцев назад. Он только-только вышёл со стадиона после футбольного матча и остановился в небольшом кафе в центре. Я как раз ждала подругу, назначившую мне встречу.
Молодой парень мне сразу приглянулся: солидный, одухотворённый, живой, интересный! Что-то я заметила в нём такое, что заставляло сразу понять, насколько же с ним всё может быть хорошо! Словно он был отмечен каким-то ореолом!
В конце концов, он единственный мужчина, одевающийся в фиолетовый пиджак, из тысяч ряженных в серое. Не исключаю, что именно его экстравагантный наряд расположил меня к нему, заставил заострить на нём внимание.
Заметив мой взгляд, Гарри подсел ко мне. Он представился, отчего-то, по фамилии – Гарри Нельсон. Я также назвалась по фамилии – Катарина Зандарт.
Редко когда мне приходилось так же долго и непринуждённо разговаривать с мужчи-ной. Он рассказал мне, что работает в газете, пишет собственную колонку о спорте. Услы-шав от меня тот факт, что я работаю флористкой, он, отчего-то, сильно оживился.
Подруга в тот день так и не пришла. Позже я выяснила, что сутенёр заставил её работать сверх нормы…
С тех пор мы с Гарри вместе.
Он пришёл только к тому моменту, когда минутная стрелка на настенных часах указала на девятку. Гарри и на сей раз надел много фиолетовых вещей, включая совсем новые туфли. Немного растрёпанный, он буквально ворвался в двери «Вереска» и сразу же начал выискивать меня глазами.
Найдя меня среди столиков, он кривовато улыбнулся. Ведёт себя нервно, напряжённо. Взгляд лишён сосредоточённости. Что же произошло?
Гарри пошёл прямо ко мне и чуть не столкнулся по пути с юрким официантов. Даже не обернувшись на юношу, мой дорогой поспе-шил занять место рядом со мной.
– Привет, Катарина, – сказал он бесстрастным голосом, когда сел напротив.
– Привет, дорогой…
Он даже не попытался меня поцеловать. Мы всегда обмениваемся касаниями губ при встрече… Неужели?
– Я ведь оторвал тебя от работы? – начал он.
– Ничего, Минди сказала, что справится одна.
– Хорошо.
Повисла тишина.
– А как же твоя работа?
– Там странные дела творятся, – беспечно махнул он рукой, – Приехала полиция – всех допрашивают и отправляют домой. У главного сейчас полно хлопот, а всё это из-за одного нашего сотрудника – он каким-то образом впутался в историю с Решетом…
– С тем маньяком? – я услышала собственный осипший голос.
– Да, но, Катарина, я собирался сказать совершенно не об этом.
В голове что-то запульсировало. В горле пересохло… Никогда он ещё не говорил со мной таким голос. В нём так и веет холодной стальной безысходностью.
– Что-то случилось? – не узнавая собственную речь, спросила я.
В глазах уже почти стоят слёзы…
– Да, ты знаешь… Прошло довольно много времени, мы отлично знаем друг друга, но на этом всё остановилось… Понимаешь? Запас нашего интереса друг к другу иссяк…
– Ты мне всё ещё интересен! – отчаянно взмолилась я.
– Но ты мне больше нет! Ты больше ничем не можешь меня впечатлить! Меня к тебе больше не тянет!
– Ведь ты же говорил, что мы сможем быть вместе хоть всю жизнь!
– Но я ошибся! – Гарри развёл руками, – Вот так просто ошибся! Ты же сама говоришь, что живыми нас делают наши недостатки!
Что? Что он вообще такое говорит? Как он может?
– Недостаток? Весь этот обман ты считаешь недостатком? Это подлость, Гарри! Это жестокая подлость с твоей стороны!
– Мне приходится так поступать! – словно оправдываясь, залепетал он.
– И почему же? Почему же именно «приходится»?
Похоже, что он не знает, что же ответить. Действительно не видит истинных причин или не может сформулировать их из десятков абстрактных и неясных, как призраки, мыслей? Или боится просто сказать правду? Нашёл другую? У неё лицо красивее, красивее фигура, а сама она отличается доступностью? Она готова пойти на ту грязь и мерзость, что крутиться в голове Гарри, когда он попадает в постель?
