– Очень метко подмечено! – согласно кивнул он, разом став чуть веселей, – Этот Ваш ответ сам по себе ничего не говорит, но, если Вы будете так любезны и предоставите мне какое-то время, я могу продемонстрировать Вам интересные результаты…
– Проходить глупые тесты?
– Ни в коем случае! Тесты – настолько глупая вещь, что пользоваться ими категориически невозможно! Я предлагаю просто походить, поговорить… Смею заметить, Вам обязательно понравится…
– Ну, если просто поговорить…
– Да, но у меня будет одно небольшое условие, – поднял он указательный палец вверх, – Вы должны будете на любой мой вопрос отвечать только правдой! На любой!
Хитрость? Возможно. В таком случае, придётся и мне пойти на хитрость:
– Если и Вы будете соблюдать это условие, – твёрдо ответила я на серьёзный запрос незнакомца.
Его пухлые губы тронула лёгкая улыбка – я сделала то, что в его планы не входило.
– Лично я согласен! – баритон, однако же, звучит так же легко.
– Тогда и я согласна, – я в очередной раз вытерла со щёк слёзы.
Мой платок оказался похож на сгнившую половую тряпку. Тут же нашёлся одноглазый блондин, по-джентльменски протянув свой бледно-жёлтого цвета.
– Думаю, мы уже подошли к тому моменту, когда можно снять скучные маски и назвать свои имена, как считаете? – он раз за разом произносит довольно длинные фразы, демонстрируя незаурядную дикцию.
– Я с Вами вполне согласна, – вяло кивнула я незнакомцу, который скоро таким уже не будет.
– Так как Ваше имя?
– Катарина.
– Превосходно!
– А ваше?
На этом вопросе блондин немного задумался, после чего закатил свой единственный глаз:
– Честно говоря, я ни одному случайному встречному не называю своего настоящего имени, но Вы, Катарина, проявили хитрость и вынудили меня впредь отвечать на Ваши вопросы исключительно правду! Так что моё имя – Эрик Пансмакер.
– Приятно познакомиться, Эрик.
– Вы даже не представляете, как мне приятно, Катарина! Что ж, думаю, пора переходить к моему скромному комплексу мероприятий, который поможет Вам прийти в себя и забыть про боль. Как Вы относитесь к театру?
– Очень люблю театр! – честно ответила я и вспомнила, что последний раз ходила на представление больше года назад.
Эрик уже на ногах и предлагает руку, дабы помочь подняться. Его необычное лицо светится совсем юношеским азартом, мало подходящим такому серьёзному и солидному человеку.
– Предлагаю сейчас же выдвинуться. Знаю, что Вы, Катарина, не позволите себе пойти в таком виде, так что нам ещё нужно время на Ваш макияж, подбор наряда и бижутерии. Начало через два часа, думаю, времени нам вполне должно хватить!
– Знаете, Эрик, – непреходящее ожидание подвоха заставило меня не давать поспешного согласия, способного стать роковым, – Я не могу пойти с Вами до тех пор, пока не услышу ответа на вопрос: зачем же Вы решили мне помочь?
– Ох уж это обязательство говорить правду! – с лёгкой досадой в голосе произнёс одноглазый блондин, щёлкнув пальцами, – Смею пожаловаться, что Вы, Катарина, поступили таким образом нечестно! Но… сказать правду придётся, хотя Вы вряд ли сможете в неё поверить… Итак, я помогаю случайным встречным решить их душевные проблемы, поскольку времени у меня осталось не так много, а добрых дел в моём портфолио накопилось довольно мало – наверху не оценят…
– Не понимаю, как это «у Вас осталось мало времени»?
На секунду, а скорее даже меньше, голубой глаз Эрика стал совсем печальным и тоскливым. Потом наваждение исчезло. Он слегка поднял подбородок.
– Дело в том, что у меня рак, – сознался, наконец, Эрик, – Мне осталось не более трёх месяцев. Впрочем, ещё позавчера врачи сомневались, что я доживу до Недели Долгой Ночи…
Раньше моё лицо жгло болью расставания, а теперь оно горит от стыда. Это был тот вопрос, который никак не стоило задавать. Признаться в смертельном заболевании… Я бы смухлевала и не стала говорить правды.
Очевидно, правда – оружие крайне непредсказуемое, а пользоваться я им не умею. Однако теперь стали более ясны правила игры – раз уж Эрик выкладывает такие личные и сокровенные секреты, то и я обязана выкладывать, как есть.
– Мне не следовало спрашивать, извините…
– Ну, что Вы, Катарина, право слово я признаваться в этом не боюсь, единственно только опасаюсь напугать окружающих, потерять их доверие. Так мы идём?
– Да, – я взяла его руку, и Эрик одним движением поставил меня на ноги, – Нужно ещё поймать такси.
– Не стоит, потому что я располагаю собственным транспортным средством, – высокий блондин предложил свой локоть, – Прошу Вас!
Приняв предложенную руку, я двинулась с Эриком куда-то на север, выбрав совсем узкую тропинку. Пройдя совсем немного, я решила обернуться и посмотрела через плечо на скамейку, на которой мы сидели секундами назад. Под скамейкой, именно там, где сидела я, растут три седые фиалки…
После Йохана крайне неуютно сидеть справа от Эрика! Не знаю, возможно, мысль о раке подхлёстывает его гнать во всю мощь двухместного автомобиля! Вопя безумным демоном, машина летит по улицам Данкелбурга, порой пролетая на красный свет!
