Я глянула на часы – прошло примерно сорок минут с того момента, как я начала работать со своей внешностью. Помнится, Гарри, когда был со мной, не мог нормально подождать и получаса… Его недовольные возгласы потом долго раздавались из соседней комнаты…
Таинственный молодой человек Эрик Пансмакер, прикидывающийся психологом, стараясь этим помочь людям. Человек верит в загробную жизнь, в ад и в рай и желает попасть в последний. Рак не оставляет ему много времени…
Врать он не должен, поскольку дал обещание.
Помада к такому наряду больше подойдёт ярких тонов. В данном случае можно выбрать яркую багровую. Цвет, как я и предполагала, оказался очень даже к месту.
Ещё один придирчивый взгляд на себя в зеркале – пожалуй, теперь мне не стыдно и на люди выйти! Отличный наряд, опрятная, милая причёска, превосходный макияж! Осталось только надеть на шею колье да золотые серёжки, совсем маленькие, почти незаметные…
Таким образом, мой внешний вид полностью завершён. Я уже готова выйти к Эрику.
Как только дверь открылась, развлекающийся разглядыванием пластинок высокий блондин развернулся в мою сторону и оценивающе взглянул на меня единственным голубым глазом. Внимательный цепкий взгляд сперва упал в район туфель, затем начал подниматься выше, скользнул по бёдрам, отметил талию, пошёл выше к груди, плечам, охватил шею и надолго зафиксировался на лице.
Вердикт Эрика последовал незамедлительно:
– Катарина, смею заметить, что Вы выглядите просто восхитительно! В парке я увидел в Вас красивую девушку, а сейчас – просто богиня!
– Вы мне льстите, Эрик, – непроизвольно я отвела взгляд в сторону.
– Эх, Катарина, для девушки и женщины самый главный недостаток – не уметь отличать лесть от настоящего комплимента! Даже не смейте сомневаться: только что это был честный комплимент!
– О, в таком случае благодарю Вас, Эрик, – я смогла снова посмотреть в сторону блондина с чёрной повязкой на правом глазу. Улыбка на его лице кажется просто-таки неуместной, хотя и красивой.
Светловолосый мужчина указал рукой мне на шею:
– У Вас просто-таки волшебное колье, очень идёт к причёске и накидке!
– Ну, Эрик, полно уж Вам с комплиментами! – шутливо отмахнулась я от галантного мужчины, – А Вы тут интересовались моими записями?
– Да, обнаружил немало любопытных пластинок. Вот взять хотя бы «Тринадцать лун» Патрика Нигельмана – пластинка вышла ограниченным тиражом, и тем удивительнее обнаружить экземпляр у Вас, Катарина…
– Ну, ни одну из них я ни разу не слушала: у меня нет граммофона! – виновата помялась я под пристальным взором Эрика, – Как-то мне подарили одну, а затем вторую, и тут все решили, что я их коллекционирую… Дарить стали все и на все праздники…
Эрик изобразил детскую обиду и надул губы:
– Печально, Катарина, очень печально. Нигельман, Зиммер, Пейпер, Кейн… Для знающего человека, преступление держать их на полке и не слушать! Срочно займитесь приобретением граммофона!
– Чувствую, Вы – человек именно знающий! – улыбка надолго завладела моими губами, – Откуда такие познания в искусстве?
– Вы не поверите, как у людей, занимающихся психологией, много свободного времени и любви к прекрасному!
Никогда не забуду, как он подмигнул после своих слов! Очень забавно!
– А теперь, я думаю, ничто не мешает нам двинуться в путь!
– Постойте, Эрик, – мне вдруг захотелось сказать ему кое-что важное, – Хочу сделать Вам предложение: как насчёт перейти на «ты»?
Брови Эрика скакнули вверх – предложение оказалось, вдруг, довольно неожиданным. Он скрестил руки на груди и некоторое время картинно раздумывал, поджимая пухлые губы. С каждой секундой Эрик становится всё более и более необычным в моих глазах.
– Ну, если тебе, Катарина, так будет удобнее, я не против!
Какой бы день недели ни был, какое бы ни было время, но в центре Данкелбурга всегда полно людей. Возле Центрального Театра необычайно многолюдно. Роскошные женщины в сопровождении галантных джентльменов двигаются ко входу, спеша успеть на спектакль.
