А как издевались у нас в тюрьмах над политическими заключёнными! Например, над Анатолием Марченко. Или, чтобы не быть голословными, над писателем Владимиром Буковским, сидевшим при мне. Марченко — потом совсем уморили, как доложили мне теперь. А Буковского — держали тогда в тёмной одиночке больше года. Морили голодом. У него образовалась язва желудка от такой жизни. Отказывало сердце, почки. Я сам — писатель. Сердечник на почве "Коммунистического". Почечник — на почве недержания мочи. Я знаю, шо такое для больного человека — хорошие лекарства и врачи. А ему — не давали никаких лекарств! И вот обо всём этом — узнала его мать. Написала мне лично. Письмо, в котором просила меня, чтобы я разрешил ей отсидеть в камере вместо её сына. Если, мол, уж так необходимо мучить наказанного человека. А сына, мол, положите в больницу. Видно, эта женщина насмотрелась по телевизору на мою чувствительность при встречах с ветеранами. Я там не сдерживался, иногда и у меня катились слёзы. Но она ж не знала, шо такое случалось со мною только после крепкой выпивки. А так — я твёрдый был: и как большевик, и как государственный деятель. Потому на её письмо — даже не ответил. Да и не потому, собственно, шо твёрдый. А потому — шо нельзя ей было отвечать. Мне, государственному деятелю. Мы ж не дураки — признаваться перед всем миром. В том, шо я получил её письмо, шо знаю о всех зверствах наших тюремщиков-коммунистов и — ничего не предпринимаю. Это ж значило бы признать, шо и сам я — зверь, а не человек. Стало быть, совершаю преступление против человечества и человечности. И мы все — я имею в виду членов Политбюро — продолжали делать вид, шо ничего не знаем. Надо ж было держать маску. То есть, марку. Гуманистов и коммунистов. Мы ж — первыми начинали орать на весь мир, когда за рубежом сажали в тюрьму какого-нибудь коммуниста, да ещё издевались там над ним. Помню, устраивали целые кампании в печати. Против жестокости капиталистов к своим инакомыслящим. К греку Глезосу, например. Или — к Корвалану в Чили.
В разных точках моря раздались аплодисменты, перешедшие в шум прибоя, и Бог на облаке велел одному из апостолов поставить тяжёлую гирю на советские весы. Увидев это, Брежнев продолжил своё выступление повеселевшим голосом:
— А разве правосудие — было вообще когда-либо в СССР? Товарищ Сталин тут уже рассказывал, как он его осуществлял. А господин Солженицын, которого выдворили из Советского Союза по моему личному указанию, издал об этом целую книгу под названием "Малая земля". Простите, оговорился. "Малую землю" — это я сам написал. А у него — "Архипелаг ГУЛАГ" называлась книжонка. Так шо не буду отнимать вашего времени и повторяться. Добавлю только коротко. При наших тюрьмах мы завели — психиатрические клиники-душегубки. Мы помещали туда под видом сумасшедших — самых умных и опасных для нас людей. Зачем? А шоб за границей не считали, что у нас — есть политические заключённые. Проверяйте, господа: нету! А в частушках — простите, снова оговорился. В психушках — у нас находился, помню, генерал Григоренко, бывший преподаватель академии. Учёный математик Плющ. Другие товарищи, которых мы там "лечили" наркотиками. Много было. Всех я не помню теперь. Из-за склероза. Делалось это для того, шобы они не оказывали своего дурного влияния — на то ж и дурдом! — на народ. Вот и подумайте теперь, уважаемые судьи. Где ещё, и в какую эпоху вандализма, могло такое быть? Даже испанские инквизиторы и гитлеровцы — не доходили до наших фокусов с паранойей. А их же — до сих пор разыскивают по всему миру. Как опасных преступников! И сажают в тюрму. А мы — так называемые "коммунисты", идееносцы нравственности и гуманизма — заставляли врачей плевать на свою клятву. Какому-то Красу или Покрассу. Нет, это был, кажется, композитор: "Мы красная кавалерия, и о нас…" — бодро пропел разошедшийся вождь былой нравственности. Но опомнился, подсосал челюсть на место и, как ни в чём не бывало, понёсся дальше: — Так вот. Мы заставляли этих гиппократов делать то, шо нам было нужно. И никого из них — до сих пор — нихто не разыскует. Понятно? Все наши следователи, которые вытягивали из людей жилы, врачи, которые высасывали из человека мозги — живут вот тут, возле нас. В Сочи. Сидят на своих геморроях и персональных пенсиях. Зато старые колхозники — никому не нужны. Их — тоже нихто не разыскует. Шоб лечить или дать им путёвку на грязь. А вот настоящую грязь — мы приглашаем в нашу "кремлёвку". Она там — своя, родная. Как, например, шоб не быть голословным, Лазарь Моисеевич Каганович. Или его прихлебатели.
