Хотелось унести с собой кусочек Гарлема, но то ли этномагазины были в глубине, то ли гарлемские решили взять в наследство из прошлого только боевую цветовую гамму. В поисках аутентичного я накопала в ящике с украшениями странные браслеты из бисера, и юная кассирша потребовала паспорт, чтоб убедиться, что я не делаю кредитные карточки у себя на кухне.
Она погрузилась в изучение паспорта, перелистала все страницы и строго спросила, из какой я страны, хотя в паспорте это было отчётливо написано по-английски. Видимо, не умела читать и устроилась на работу «по-родственному». Я ответила, что из России, и она уставилась на меня, как баран на новые ворота.
Наверное, впервые видела «живую русскую» и со всей своей непосредственностью стала рассматривать часть моей персоны, видной из-за прилавка – волосы, каждую пуговичку на кофте, часы, колечки и сумку. Завершив осмотр, девушка жалостливо покачала головой и пробила чек. Ненавидя свою собственную жизнь, она точно знала из телека, что живёт в лучшей стране мира. И, подразумевая под русскими бандитов из блокбастеров, печалилась о том, в каком кромешном ужасе проходит моя жизнь.
Точно так же россияне, привыкшие с утра до ночи ругать родину, немеют, увидев Гарлем и другие «плохие» районы Нью-Йорка. Такая вот «комедия положений». Юная кассирша рассматривая меня «с высоты своего прилавка» и того, насколько она успешней гарлемских сверстниц – имеет работу, а не моет полы и не слоняется вечерами в поисках клиента.
Стало интересно нафантазировать её жизнь. Одна она у родителей, или они, как выражался Жванецкий, размножаются с безответственностью трески? Устроили её на работу по семейному блату, или она спит с хозяином? Развлекается на местных вечеринках с криминалитетом, или думает, как выбраться в «хороший» район? Была жертвой насилия или нет?
Исследование Национального центра по контролю и предупреждению травматизма Минздрава США за 2010 год обнаружило, что каждая пятая американка и каждый семьдесят первый американец изнасилованы хотя бы раз в жизни. Большинство жертв было знакомо с насильниками; почти половину женщин изнасиловали до 18 лет; одну треть между – 11 и 17 годами; и 12,3 – до 11 лет. Более четверти изнасилованных мужчин также изнасилованы до 11 лет.
Исследование подчёркивало, что риск изнасилования увеличивался в зависимости от цвета кожи – чем темнее, тем выше риск. Сексуальное насилие для Америки такая же острая проблема, как и для России. Оно захлестнуло американскую армию. В российской армии половина контрактников женщины, но этой темы нет. А по данным исследования агентства SWAN, только в 2010 году сослуживцами было изнасилованию 19 000 военнослужащих американок.
Насилуют в армии США не только женщин, но и мужчин всех возрастов и рас; 80 % изнасилованных молчат, опасаясь возмездия, но и обратившиеся к командованию не получают помощи. В 2011 году адвокат Сьюзан Берк подала коллективный иск к бывшим секретарям оборонного ведомства Дональду Рамсфелду и Роберту Гейтсу от имени 18 мужчин и женщин, изнасилованных в армии. Но суд постановил, что изнасилование является профессиональным риском военной службы.
В 2012 году Сьюзан Берк подала новый иск против насилия в казармах морских пехотинцев в Вашингтоне. Поскольку американское право прецедентное, истцы рассчитывали выиграть суд и подать пример остальным жертвам насилия. Тогда федеральные власти ответили бы за условия службы в армии, а новый закон разрешил бы защищаться от насильников с помощью оружия.
Но судья Джексон снова отклонил иск, объявив, что данное дело не находится в юрисдикции суда, а федеральное правительство не несёт ответственности за ущерб, причиняемый военнослужащими друг другу. После этого Кирби Дик и Эми Зиринг сняли нашумевший фильм «Невидимая война» о масштабах сексуального насилия в ВВС Америки, и, посмотрев его, министр обороны Леон Панетта приказал привлечь к ответственности командиров конкретных частей.
Это вынудило Пентагон озвучить, что за последний год в армии изнасиловано 26 000 человек, ввести в проблемных частях комендантский час и ночные патрули для охраны одних военных от других. Но особо результата нет и не будет, пока в армию не будут допущены правозащитные организации.
В нашумевшей статье «Культура изнасилования» феминистка Наоми Вулф утверждала, что для американской военнослужащей шанс быть изнасилованной сослуживцами выше шанса быть убитой противником. И что женщины-военнослужащие в Ираке боялись ходить в туалет, потому, что там происходило много изнасилований.
Забеременев от насильника, военнослужащие не могут сделать аборт в армейских госпиталях даже за свои деньги. И оказываются перед выбором – дезертировать для аборта или родить от насильника. Наоми Вульф уверена, что «культуру изнасилования» в американской армии формирует общая оценка насилия как приемлемого повседневного способа решать проблемы.
