Сьюзен покатила капельницу рядом с Джимом, пока они пробирались по коридору к лифту, а затем к палате отца. Он был упрямый. Она почти чувствовала его боль, но не могла остановить. Даже в таком состоянии Уэйд был достаточно упрям, чтобы повалить ее на землю и сделать то, что хотел, даже, если это означало, что у него случится сердечный приступ.
— Джим, это безумие, — прошипела она, когда они приблизились к месту назначения.
— Безумие в том, что ты беспокоишься о своем отце и все еще приходишь ко мне. Я не собираюсь забирать тебя у него, Сьюзен. Я останусь с тобой на некоторое время, и мы оба составим компанию твоему отцу. — Его слова были окончательными, и Сьюзен не собиралась спорить. По крайней мере, она не будет разрываться между ними.
Она затаила дыхание, когда Джим тихо толкнул дверь в палату, и вздрогнула, когда услышала, как тяжело отец дышит, как он беспокойно спит. Сьюзен взглянула Джиму в лицо, и почему-то ей стало легче от того, что состояние старика беспокоило его. Он сказал ей мягким голосом:
— Я неожиданно потерял отца. Это был такой удар, но я не могу представить, через что ты проходишь сейчас.
У нее перехватило дыхание, и она не смогла ответить. Они вошли в комнату, и Сьюзен осторожно закрыла за ними дверь. Она заставила Джима сесть и поставила капельницу рядом с ним, убедившись в том, что та нормально работала. Затем она подошла к кровати отца и взяла его за руку. Санитары уложили его на бок после того, как обработали раны, и он вздрогнул от ее прикосновения.
— Он такой чувствительный, — прошептала она, глядя на измученное, осунувшееся лицо. — Я просто хочу, чтобы остальная часть моей семьи позаботилась о том, чтобы быть здесь.
— Некоторые люди слишком эгоистичны, чтобы понять, что у них есть, пока это не уйдет, — пробормотал Джим себе под нос. Он был прав, и Сьюзен вздрогнула при мысли о том, что мать и сестра не попрощаются с отцом. — Ты не тот человек, Сьюзен. Ты здесь, когда он нуждается в тебе.
Она должна была быть здесь все это время, но он снова был прав. Она порылась в сумке с туалетными принадлежностями отца, нашла щетку и провела ею по редким, тонким волосам.
— Он расчесывал мне волосы, когда я была маленькой, — размышляла она, вспоминая, как выходила из душа и приносила ему расческу или щетку. Она сидела на табуретке в кухне, где он потягивал коктейль и готовил, и отец проводил добрых двадцать минут, расчесывая ее волосы, пока у нее не появлялись мурашки от удовольствия.
***
Джим молча смотрел на Сьюзен, ее лицо было полно страдания, а голос — любви и потери. Он понимал: ее отец все еще здесь, но в глазах Сьюзен мужчина, которого она знала, уже ушел. К сожалению, это было правдой. С тех пор — не так давно — как Джим познакомился с этим человеком, он похудел фунтов на сорок.
Он провел рукой по лицу, чувствуя щетину и, жалея, что не принял душ, чтобы избавиться от неприятного запаха. И также пожалел, что не почистил зубы перед тем, как девушка поцеловала его, потому что его дыхание было ужасным. Однако ничто из этого не имело значения перед лицом чего-то более важного, и он обнаружил, что его боль и слабость утихли. Встав, Джим подошел к другой стороне кровати и посмотрел на Сьюзен.
— У меня есть комната в доме, которая когда-то должна была стать детской, и у меня есть сбережения, которыми я не пользуюсь. Как бы ты отнеслась к тому, чтобы сделать дом удобным и нанять медсестру на полный рабочий день, чтобы у него был уход, в котором он нуждается, пока ты все еще управляешься с остальной частью своей жизни?
Глаза Сьюзен метнулись к его лицу, и он не смог прочесть выражения ее лица.
— Я не могу просить тебя об этом, Джим. У тебя тоже есть жизнь, и эти сбережения твои.
Он кивнул.
— Да, они мои, и я могу делать с ними все, что захочу. Я не думаю, что буду платить за помощь еще три года. Я хочу, чтобы вам с отцом было удобно, и знаю, что ты не чувствуешь, что за ним здесь следят достаточно хорошо. — Джим положил свою руку на ее руку, там, где она положила свою на запястье отца. — Позволь мне сделать это для тебя.
Ее нижняя губа дрожала, а голос был едва слышен.
— А если он уйдет, а меня не будет?
Джим почувствовал горечь слов Сьюзен, и ему захотелось плакать вместе с ней. Сделав глубокий вдох, так чтобы его голос не дрогнул, он сказал:
— У нас будет система поддержания жизни. Если что-то случится, медсестра немедленно свяжется с тобой, и у тебя будет ключ от моего дома. — Это было лучшее, что он мог сделать.
Она долго смотрела на него влажными глазами и осунувшимся лицом. Наконец, девушка кивнула.
— Спасибо, Джим. Мне бы это понравилось. — Она повернулась и обняла мужчину за шею, а Джим просто держал ее, желая взять всю ее боль в себя и нести это бремя за Сьюзен. Она отступила достаточно, чтобы поцеловать его и прошептала:
— Я люблю тебя.
Это было все, что он хотел услышать. Джим улыбнулся и отодвинул девушку от себя.
— Хорошо. Ты останешься здесь, с отцом. Пойду, поговорю с одним человеком насчет медсестры. — Он поцеловал ее в лоб и ушел, оглянувшись, когда она повернулась к спящему мужчине.