Мы все так же молчали. А я думала о том, как жить дальше. Как прекратить свои бесполезные попытки в каждом встречном мужчине найти его.
Да, мне всегда нравились мужчины постарше. Но всех мужчин я сравнивала с дядей Димой. И они все проигрывали. А ровесники мне просто не нравились. Кроме мальчишки, с которым я встречалась на третьем курсе.
Он перешел к нам из другого института. Высокий, подкачанный и улыбчивый зеленоглазый брюнет. Он был так похож на мой идеал. И когда в первый же день мы столкнулись с ним в буфете, я осознала, что Максим может стать тем человеком, которого я смогу полюбить.
Не знаю, каким чудом, но он сам пригласил меня погулять прямо там, в буфете.
И я согласилась прежде, чем включилась голова и начала транслировать в мои мысли разные страшилки про прогулки с незнакомцами, в лучшем случае заканчивающиеся изнасилованием в подворотне. А в худшем смертью там же.
Но все прошло хорошо. Мы просто погуляли в парке, поболтали, посмеялись, поели мороженое и, вообще, прекрасно провели время.
С этого момента мы были неразлучны. Утром Максим встречал меня возле дома, мы вместе шли в институт, вместе сидели на парах, ходили на обед, занимались в библиотеке, гуляли после занятий и расставались только поздно вечером, возле моего дома.
И через пару пару месяцев я решилась. Несмотря на то, что немного сомневалась в своих чувствах. Нет, мне было хорошо с ним, но скорее как с другом, чем с любимым мужчиной. Но ведь я обычная, нормальная девушка, которая хотела быть кому-то нужной, хотела семью, где царит любовь и взаимопонимание. И почему-то решила, что уважения и тепла достаточно для счастья.
Оказалось, нет. Близость не оставила после себя ничего, кроме красного пятна на простыне. Максим честно старался, а я чувствовала себя виноватой перед ним. Ведь он не врал, я ему правда очень сильно нравилась.
После этой ночи мы так же тихо-мирно расстались. Не сговариваясь, не скандаля… просто перестали быть парой. И остались друзьями, потом приятелями, а к концу института просто знакомыми.
— О чем думаешь? — перебил мои мысли Дима.
Я вздохнула, встряхивая плечами и честно ответила.
— Вспоминаю… Знаешь, мне всегда нравились мужчины старше меня…
Мне захотелось рассказать ему правду о себе и о нем. Все эти дни как-то не было случая, а вот сейчас… я только открыла рот, чтобы признаться, но он перебил меня.
— Малолетки всегда вешаются на взрослых, — хмыкнул он с такой интонацией, что во рту появился гнилой вкус презрения, — вы же не понимаете, что для взрослых мужчин вы всего лишь тело, потому что мозга у вас еще нет.
Он сидел, положив локти на стол, и насмешливо смотрел на меня, словно чего-то ожидая.
— Может быть, — пожала я плечами. Рассказывать правду сразу расхотелось. Тем более, если мы сейчас расстанемся. Зачем бередить прошлое? — Но в нашем с тобой случае меня это устраивало. И я не просила большего.
Сказала, а сама заплакала. Опять где-то там внутри. Ну что ему стоит сделать вид, что я хотя бы чуточку была ему интересна. Но искорка в очередной раз почти потухла, оставляя после себя пепел. Я, конечно, в любом случае стерплю любое отношение, любое оскорбление, чтобы быть с ним рядом хотя бы еще один день. Но как же мне больно. И почему он стал таким? Ведь раньше он таким не был. Я же помню, как он любил маму. Как носил ее на руках. Как дарил подарки тайком от меня, чтобы не нервировать ребенка. И как я потом воровала их у нее. У меня до сих пор лежат в шкатулке с детскими драгоценностями заколки, бусы, безделушки подаренные им не мне.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — хмыкнул он, — может не будешь вешаться мне на шею и умолять не прогонять тебя.
Он словно нарочно старался ранить меня, оскорбить, унизить. Но зачем?
— Не буду, — спокойно и честно ответила я, — я не буду вешаться тебе на шею и умолять не прогонять меня. Обещаю.
Он нахмурился и замолчал. Мы еще немного посидели молча, а потом он снова продолжил разговор с того же места.
— Я не верю тебе. Вы, женщины, не умеете не врать. Вы врете всегда и везде. Хитрите, изворачиваетесь. Это у вас натура такая. Гнилая. Бабская.
— Не все такие, — ответила я.
— Не все, — согласился он и криво улыбнулся, — но подавляющее большинство. Вот ты, к примеру, можешь сказать, что не врешь? Что искренна со мной?
— Да, — ляпнула я прежде, чем сообразила, что это не так. Я же не сказала ему, кто я на самом деле… а еще соврала о том, где живу… и о том, что мне все равно…
Он усмехнулся.
— И почему я тебе не верю? Ладно, Дашка, забудь. Сегодня я хотел поговорить о другом.
Легко сказать забудь. А как забыть его презрение? А как теперь рассказать правду? А надо ли теперь рассказывать эту правду? Ведь если мы были вместе совсем недолго, и он потерял ко мне интерес, то нужно ли ему теперь все это знать? А особенно про наше общее прошлое? Вряд ли…
Пусть все будет так, как будет. Я ничего ему не расскажу. И останусь в его жизни просто незнакомой девочкой Дашей, с которой он провел несколько ночей и которую забудет уже завтра утром.
