— Извини, Добрыня, я не думал, что ты будешь так волноваться, — Данила виновато опустил голову.
— Ладно. Только, пожалуйста, впредь, так не поступай! В лесу могут быть разбойники.
— Хорошо, Добрыня, я больше не буду.
— И куда ты направляешься сейчас?
— К Бабушке Ели. Я хочу расспросить у неё, как добраться до того места, дольмена, про который она рассказывала.
— Погоди-ка. Ты собрался идти туда один?
— А почему нет? Зачем терять время? Здесь я всё равно не нужен, а ты занят, схожу, посмотрю, чего слоняться без дела. Возьму с собой Цуката.
— А если на тебя нападут разбойники? — с сомнением спросил витязь.
— Чего им на меня нападать, Добрыня? С меня нечего взять. Это в деревнях им есть чем поживиться, а одинокий путник вряд ли представляет для них интерес. Зачем им на меня нападать?
— Может быть ты и прав, — задумчиво почесал затылок Добрыня. — Но всё равно боязно.
— Не волнуйся за меня, если что, я всегда могу спрятаться под шапкой невидимкой.
— А если ты не заметишь их приближения? И они нападут внезапно?
— Это вряд ли. Они очень громкая компания, — улыбнулся Данила, — но я обещаю тебе быть очень осторожным и смотреть по сторонам.
— В этом ты прав, передвигаться тихо они точно не умеют. Но помни: ты обещал быть осторожным!
— Да, Добрыня, конечно, я буду очень осторожным. А что не замечу я, то заметит Цукат.
— Ладно, убедил. Не забудь предупредить, когда соберёшься идти!
— Хорошо, наставник, замётано! — с облегчением весело откликнулся Данила.
— Ладно, пошёл я, меня ждут Лучники. И ты бы тоже, вместо того, чтобы шляться по лесам, приходил поупражняться в стрельбе.
— Я приду. Как только поговорю с Бабушкой Елью, — уже на ходу крикнул Данила, направляясь к баньке-лазарету.
Подопечные целительницы уже совсем поправились. Данила застал их на улице весело бегающими с Цукатом. Псу, видимо, очень полюбилась роль няньки, и он с удовольствием предавался этому занятию. Глядя, как он резвится с детьми, где-то, глубоко в душе, шевельнулась ревность. Но тут же устыдившись этого чувства, он вспомнил, как его друг, не раздумывая, бросился спасать его там, у обрыва, и принял удар на себя. Данила радостно улыбнулся, глядя на счастливые лица играющих детей. Стоя чуть в стороне, он мысленно позвал Клёна. Мальчик тут же откликнулся и завертел головой, оглядываясь. Увидев Данилу, ребёнок заулыбался.
— Здравствуй, Данила! Я тебя слышу! — радостно сообщил он.
— Привет, Клён! — поздоровался Данила. — Как ваши дела?
— Мы с сестрой теперь всё время разговариваем «в голове». Я её слышу даже когда она далеко. Мы пробовали, я уходил в один конец деревни, а она в другой. И всё равно я её слышу, а она меня, — радостно затараторил мальчик. — Скажи, Данила, а если я уйду в Березняки, а Верба останется здесь, мы будем друг друга слышать?
— Конечно, будете! Только уходить никуда не надо, а то тебе попадёт от мамы.
— Мама тоже нас слышит, — на секунду погрустнел Клён, — теперь она может найти нас везде, даже не выходя из дома….
Данила улыбнулся. Да, маленькому проказнику теперь придётся нелегко, мама найдёт его, где бы он ни прятался.
— И Бабушка Ель домой собирается. Я не хочу, чтобы она уезжала…. Она такая добрая и такие сказки рассказывает! — грустно добавил мальчик. Но тут к нему подбежал Цукат с палкой в зубах, глаза ребёнка тут же заискрились радостью, и он бросился догонять пустившегося наутёк пса.
Данила зашёл в баньку. Комнатка из лазарета вновь превратилась в обыкновенную парную. Детские кроватки были убраны, на столе, вместо трав и снадобий стояли деревянные шайки и ушаты с замоченными в них вениками. Рядом, на стуле, подперев рукой подбородок, сидела, задумавшись, Бабушка Ель. Возле неё стоял открытый плетёный короб, в который аккуратно были сложены разнообразные горшочки, плошки и пучки трав.
Данила шагнул за порог, тем самым оторвав целительницу от раздумий.
— Здравствуйте, Бабушка Ель!
— И ты здрав будь, Данилушка! — поздоровалась она своим обычным приветствием. — Вот и пора пришла домой собираться.
Данила опустил голову, внезапно осознав, что ему тоже не хочется расставаться с этой необыкновенной женщиной. Он привык к её ничем не омрачённой доброте, она, как источник жизни горела в ней ровным ярким светом и щедрым потоком изливалась наружу. И все, кто приближался к этому источнику, уже никогда не могли забыть той радости и умиротворения, которые дарила всему миру эта удивительная женщина.
Подняв голову, мальчик встретил ставший таким знакомым лучистый взгляд. Смятение, готовое было уже разлиться в душе, улеглось.
— Не грусти, юный воин, нам ещё не время расставаться. Ведь ты же пришёл расспросить, как добраться до дольмена?
— Да, Бабушка, — ничуть не удивившись догадке целительницы, ответил Данила.
— Я провожу тебя туда. Мне тоже хочется побывать ещё раз в этом месте, не спрашивай почему, пускай это будет просто прихоть старого человека. Я так хочу.
— Конечно, Бабушка Ель, — обрадовался Данила, — вдвоём и дорога будет веселей! Я готов идти хоть сейчас!
— Отправимся завтра утром. Все важные дела надо начинать с утра, — ласково улыбнулась Бабушка Ель.
