Ему было жаль этого парня, он понимал, что тот попал в чудовищный переплет и сломался. Зар был совсем юн, когда сбежал от Стражей и отправился на поиски Чертога Судьбы. Это был поспешный и необдуманный шаг, но как можно осуждать мальчишку, который со всем своим юношеским пылом и легкомыслием бросился исполнять свою мечту? И какую мечту! Самую заветную для любого ребёнка — вернуть к жизни своих родителей!!!
— Вот, что, Зар, — наконец услышал он приглушенный голос витязя, — я не могу похвалить тебя за твои деяния… Но и судить за них тебя не стану. Я рад, что ты нашел в себе силы рассказать правду. Такую правду говорить не легко… Тебе придётся жить с ней и, возможно, кто-то будет осуждать тебя… Но найдутся и те, кто поверит и всегда протянет руку помощи, когда ты в ней будешь нуждаться. Только смотри, не обмани этого доверия!
Добрыня поднялся с лавки и протянул Зару руку. Зар вскинул голову, в глазах его вспыхнула благодарность и тяжкий груз свалился с плеч.
— Спасибо! — выдохнул он, отвечая на крепкое рукопожатие.
— Поправляйся, парень! Да хорошо, что о злодее рассказал, теперь хоть знать будем, кто таков. Пойду я, пожалуй. А ты отдыхай, набирайся сил!
Добрыня вышел и Зар остался один. На душе было светло, хотелось побыстрее встать на ноги и начать совершать подвиги, чтобы искупить свой грех. Но обмороженные ноги ещё не слушались его.
Вошла Бабушка Ель, как всегда, с неизменной лучистой улыбкой на добром лице.
— Здрав будь, Зарушка! — ласково поздоровалась она с ним, извлекая из корзинки завтрак: кринку молока и горшочек с кашей, — поешь кашки моей волшебной, да молочком парным запей!
— С удовольствием, Бабушка, твою кашу я готов есть день и ночь! — Зар улыбался, принимая из бабушкиных рук горшочек и деревянную ложку, — мне надо быстрее поправляться, впереди ещё столько дел!
Тень пробежала по бабушкиному лицу. Как сказать парню, что не встать ему на ноги, ежели чуда не случится? Она подняла глаза на Зара и увидела, что он тревожно вглядывается в её лицо.
— Не торопись пока, Зарушка! Рано ещё тебе вставать. Тяжкая хворь поселилась в твоих ногах. Дай поразмыслить, как с этой хворью справиться. А ты знай отдыхай, да сил набирайся, ну, а дальше… Бог даст и этот недуг пересилим!
Зар опустил голову, он понял Бабушку Ель. Помолчав с минуту, он твёрдо взглянул на нее:
— Пересилим, Бабушка! Вот увидишь, пересилим!!!
— Вот это ладно! Если верит человек, то у него обязательно получится! Да и я помогать тебе буду, глядишь и изгоним хворь!
И потекла для Зара новая жизнь…. Некоторые дни были наполнены безнадежным отчаянием, другие радостной верой в победу. Он не сдавался. Бывало, когда его неудержимо тянуло бросить всё, выпить зелья и снова окунуться в небытиё. К счастью раздобыть зелье было не у кого. Тогда Зар благословлял Бога за то, что не может ходить, иначе сбежал бы к Атраксу и снова попал в его кабалу. Но жажда жизни брала своё и тёмные мысли и желания посещали его всё реже и реже. Ноги всё ещё не слушались, но он старательно выполнял все предписания Бабушки Ели. Лицо его посветлело, на нём появились здоровые краски, пропали синие круги под глазами, взгляд стал живым и тёплым. Сбрив бороду, он помолодел и превратился во вполне привлекательного парня.
Так прошла зима и наступила весна. Усердно выполняя упражнения, предписанные знахаркой, он иногда чувствовал, что по ногам бегут мурашки. И душа замирала от безумной надежды! Юноша боялся, не мерещится ли ему. Но вот, наконец, в один из солнечных весенних дней он увидел, что большой палец на его ноге пошевелился.
В большом, круглом зале с высоким сводчатым потолком, среди целого лабиринта стеллажей и шкафов с книгами, за огромным дубовым столом сидел Явор. Перед ним лежала открытая книга, которую он с величайшим интересом читал. Это было заметно по напряженной позе, в которой он склонился над фолиантом. Его пытливые глаза быстро бегали по странице, которую уже теребили нетерпеливые пальцы, стремясь быстрее перевернуть. Юноша сидел в таком же огромном, как и стол, кресле, больше похожем на трон. По широким подлокотникам и спинке, почерневшим от времени, бежала причудливая резьба.
В помещении имелись высокие окна, но нагромождение стеллажей, со всех сторон, окружавших стол, не давали свету проникать внутрь и поэтому здесь царил полумрак. Пламя свечи, стоящей на столе в массивном бронзовом подсвечнике, освещало лишь сосредоточенное лицо юноши и лежащий перед ним фолиант. Всё здесь дышало древностью. Здесь, в Библиотеке Хранителей, века разговаривали друг с другом.
