Радогост с удовольствием делился с Данилой своей мудростью. Он терпеливо и ненавязчиво направлял его мысли, загадывал загадки, рассказывал о символах, учил слушать свои глубины. Иногда это было так тяжко, что Даниле хотелось убежать или спрыгнуть вниз с самой высокой горы, но рядом был старец, у которого всегда находилось мудрое слово, для укрепления духа своего ученика. И ученик рос и набирался сил почти не замечая, как летит время. А оно летело….
И вот мальчик превратился во взрослого юношу, серьёзного, но не утратившего своей любви к веселью. Уединение не тяготило его, он видел и слышал свой внутренний мир, загадочный, пугающий и такой притягательный. Он плавал, лазал по горам, охотился в лесах, он жил в гармонии и смотрел во внешний мир, как в зеркало, отражающее мир внутренний. Но равновесие не может длиться вечно. Чаша весов должна качнуться, чтобы мир перестал быть статичным. Наступал новый этап в его жизни, пора было возвращаться в мир.
Эта мысль озарила его будто бы случайно, в один из тех моментов, когда он валялся в траве и глазел на небо. Вдруг он встрепенулся и сел. Случайности не случайны и всему своё время, он точно знал это. Пришло понимание, что так не может продолжаться: жизнь настойчиво требовала движения вперёд. Все знания не обретешь за несколько лет и то, что он накопил пора было "опробовать на практике." Весельчак внутри него уже сделал стойку на приключения: "Пойдём, парень!" — кричал он. Данила уже был готов ответить на этот призыв, но привычно осадил его: "Погоди, не торопись!" Весельчак немного приуныл, но больше не стал докучать.
Данила пошёл искать Радогоста, чтобы объявить о намерении покинуть убежище. Но старца нигде не было. Он обошёл все окрестности, сходил на реку, где Радогост любил посидеть, медитируя под музыку водяных струй; проверил, не собирает ли он плоды Древа жизни, сидя на какой-нибудь ветке; посидел на своем топчане на деревянном помосте, ожидая, что старец вот-вот появится… Но он, как сквозь землю провалился.
Внутри ожил нетерпеливый Весельчак, но Данила бросил ему коротко: "Уймись!" и больше не обращал на него внимания. Уже начинало вечереть, а Радогоста всё не было. Побродив ещё немного растерянный Данила отправился спать.
Утром, едва раскрыв глаза, Данила снова отправился на поиски Радогоста. И снова безрезультатно. Старец, как в воду канул. Данила заволновался. Странное и тревожное чувство нахлынуло на него. Неужели старец бросил его? Он уселся на свой топчан и задумался. Он остался один. Наставника и советчика рядом не было. Значит принимать решение придётся самому. И самому благословлять себя в дорогу….
— О чём задумался? — прозвучал знакомый, жизнерадостный голос в голове.
Перед ним возник Цукат. Данила так глубоко ушёл в раздумья, что даже не услышал, как пёс карабкался по лестнице. Прошедшие несколько лет оставили заметные следы в его облике. Чёрную морду тронула седина, взгляд стал серьезным и всё чаще задумчивым, но пёс был всё так же бодр, толстые лапы уверенно стояли на земле. И он по-прежнему был готов быть рядом с другом, как в минуту опасности, так и во время веселья.
— Да, есть о чём подумать, — раздраженно ответил Данила и тут же удивился своему порыву, — Радогост пропал.
— Знаю. Ну и что?
— Как что? — продолжал кипятиться Данила, — пора двигаться дальше, сколько можно тут сидеть? Как выбраться отсюда? Это он меня сюда затащил, а теперь просто бросил! Я не просил его об этом! — выдав эту тираду Данила пристыжено опустил голову.
— Вообще-то он спас тебе жизнь. И дал возможность набраться сил и обрести знания. Разве ты не этого хотел?
— Ну да. А теперь банально кинул.
— Послушай, друг, а тебе не кажется, что это правильно? Может пора оторваться от опекунов и нянек! И начать жить своим умом! Ведь ты уже не маленький мальчик!
Данила опешил. Никогда в жизни Цукат так не разговаривал с ним! Слово "няньки" ударило по самолюбию. Глаза Данилы загорелись недобрым огнём. Он вскочил.
— Ты!!! Всего лишь собака! Которая должна знать своё место! — Данила замахнулся и ударил пса по морде…
Цукат молча принял удар от друга. Он весь как-то сник, медленно развернулся и пошёл прочь, совсем по-стариковски, низко опустив голову и с трудом переставляя лапы.
Данила молча слушал, как пёс, спотыкаясь, спускается по лестнице.
— Ну и убирайся! — прошептали губы, и он в изнеможении плюхнулся обратно на топчан.
Прошло несколько минут. Он всё сидел обхватив голову руками. Хотелось вскочить и с криком отчаяния бежать куда глаза глядят, но тело и мозг были словно парализованы.
— Вот я и остался один… На этот раз совсем один. Я прогнал самого преданного друга….
Он всё сидел и сидел, всё в той же позе, всё так же отчаяние терзало душу и не давало сдвинуться с места. Просто пошевелиться казалось непосильным трудом….
