Маляр напугал мальчика. Парнишка не смог бы объяснить, почему, но ему очень захотелось, чтобы этот дядька побыстрее убрался. Может, он хочет их обворовать через форточку? Нет, форточка маленькая, и маляр в нее не пролезет. И квартиры не обворовывают, когда хозяева дома, а не ушли на работу и не отправились за город. Но все равно страшно…
В кухню вошла мама:
– Дима, отойди: от окна дует.
– Но ведь дом уже красили, – мальчик указал на Спеца.
Женщина вздрогнула: если б не сын, она бы не заметила присутствия этого мужика.
– Здрасьте, – растерянно поздоровалась она с ним и подошла, чтобы закрыть форточку. Подумала: странно, что маляр один. Перед летом, когда ремонтировали весь фасад, их целая бригада работала. Тогда управились за три дня. А этот, в одиночку, сколько будет возиться? И действительно, что он там делает? Какие-то трещины образовались? Вроде с улицы она ничего такого не замечала. Надо будет узнать в жилконторе, в чем дело. А то, может, весь дом скоро развалится…
– Пошли, – она вручила сыну красивое яблоко и за руку увела в комнату.
А Спец положил кисть в ведро и закурил. Посмотрев вниз, он увидел, как неподалеку от дома остановилась темно-синяя «Тойота-раннер» Шахида. Спец усмехнулся: приехали проверять? Ну, проверяйте!
– Вроде, все нормально, – сказал Юрка, глядя на Спеца.
Юрка сидел за рулем, Шахид рядом. Приглядываясь, Юрка сильно наклонился к лобовому стеклу, и Шахид дернул его за рукав:
– Бошку убери!
– А чо? – Юрка удивленно откинулся на спинку кресла. – Кто нас тут видит?
– Да ничо! Ты еще покричи ему. Все, давай поехали на соседнюю улицу. Проверим еще раз, где его будем принимать вечером…
В радиоэфире пронеслись переговоры групп наружного наблюдения, с утра выставившихся за Шахидом по заданию Лютого:
– Седьмой – пятому. Объект тронулся.
– Трогаются умом. А объект двинулся. Я его вижу. Работаем дальше.
Держа под мышкой бутылку шампанского, Скрябин вошел в номер Кожуриной:
– Привет!
Татьяна сидела на кровати и, кутаясь в платок – в номере было довольно прохладно, – просматривала протоколы допросов, проведенных ею в женской колонии.
– Расколол я Петруху. Есть наводки по взрывнику, можно работать.
– Поздравляю. Как и обещала, с меня коньяк. По возвращении. Он на бумагу что-нибудь дал, или только поговорили?
Сухость тона Кожуриной удивила Стаса. Что это с ней? Неудачно скаталась в «шестерку» и теперь завидует его успеху? Ерунда, профессиональная зависть не в ее духе.
Он присел рядом с ней на кровать. Отложив документы, она чуть отстранилась и сильнее стянула платок на груди.
– Что-то случилось? – спросил Стас.
– Нет, с чего ты решил? Сегодня летишь?
Скрябин покачал головой:
– Тебя подожду. Завтра полетим вместе. Или послезавтра. Нам тут, кстати, такой отдых предлагали устроить… Я сперва отказался, а теперь думаю, не грех и отметить удачу. – Сказал и потянулся к ней, чтобы поцеловать.
Она встала с кровати:
– Я думаю, будет лучше, Станислав Александрович, если вы улетите сегодня.
– Не понял…
– Что тут непонятного? Дама просит вас уехать. Или продолжения хочется?
– Продолжения? – Скрябин посмотрел на бутылку, которую сжимал в руке. Поставил шампанское на пол. – Продолжения хочется.
– Продолжения, Скрябин, не будет. Командировочный эксцесс. Вы джентльмен, трепаться не будете. Так?
– Глупая ты, Татьяна. Умная баба, а… Глупая!
Кожурина молча подождала, когда он выйдет из номера, а потом села и обхватила голову руками.
А Стас шел к себе и думал: этим и должно было закончиться. Ему всегда не везло в личной жизни. Всегда! Думал, сейчас будет иначе? Размечтался, дурак!
Может, попробовать еще раз?
Зачем? Чтобы снова убедиться в своем невезении?
Стас достал «трубку»:
– Рома, привет, опять я. Я решил сегодня лететь. Встретишь? Не знаю еще, во сколько. Перезвоню.
Джексон сидел в кресле Шилова, взгромоздив ноги на стол, и курил, пуская дым в потолок. На появление хозяина кабинета он не обращал внимания до тех пор, пока Шилов не поинтересовался:
– Тебе уютно?
– Только не надо сарказма! – Джексон опустил ноги, крутнулся в кресле и, потушив сигарету, поднялся. – Я уже два часа сторожу кабинет, который ты забыл запереть.
– Кабинет никуда бы не унесли. А дверь захлопывается.
– Правда? – Джексон почесал затылок. – Не знал. Вот, блин, что значит технический кретинизм. Как «заслушка»?
– Ничего, нормально. Убит второй дезертир. Якобы застрелили при задержании. Он сопротивлялся.
– Черт, это уже похоже на вестерн!
– Съезди на место, узнай, что к чему.
– Слушай, а может, пусть ими военная прокуратура занимается?
– Не пусть. Эти вояки как-то связаны с нашим взрывником. Так что давай, сгоняй туда, поводи жалом. А я Стаса в аэропорту встречу.
– Понял. Куда гнать?
– Уточни в дежурке. Железнодорожный переезд Лихачево…
– Это в направлении Ладоги, что ли? Ни хрена себе, туда же пилить только в одну сторону три часа!
– Вот и начинай пилить, не задерживаясь.
– Два отгула шеф! – Джексон растопырил два пальца.
– Договорились. Отзвонись сразу, как только информация будет. И смотри, не нажрись там с вояками. А то еще потом придется нам за тобой по лесу бегать.
