Сердито зыркнув на медика, сосредоточился на подключении к управлению костюмом. Материал был тонким, довольно плотно обхватывая каждый сустав, с усиленной рамкой от грудной клетки до бедер. Когда система включилась, попробовал сделать шаг. Управлять телом через прямые приказы было непривычно но не так сложно, как работать с Парадоксом. Ерунда. Сложности возникли только с хвостом. Доктора отключили нервные связи и с этой конечностью, а экзоскелет на хвосте был куда сложнее, чем пара сочленений на ногах. Множество подвижных деталей дернулись слишком сильно, следуя моему приказу, так что я снес стол, на котором лежал несколько минут назад вместе с подносом инструментов.
Потратив несколько минут на разбор управления и восстановление ориентации в пространстве, самостоятельно отцепил себя от стойки. Экзоскелкт в первую очередь — боевая амуниция, в данный момент без внешней брони, но все же. Даже на пальцы выходили сочленения, заканчиваясь выдвижными стальными когтями до пяти сантиметров длиной. Если уметь пользоваться этой штукой, возможностей становиться несоизмеримо больше.
— Я готов. — Чтоб покинуть операционную требовалось разрешение Винара. Медик должен был выдать заключение о моей адекватности и отсутствии нарушений в работе мозга.
— Твоя дарьё на третьем этаже, комната в закрытом секторе. Можешь быть свободен. Возвращаю тебя к сети.
Передернув плечами и привыкая к «костюму», вышел из операционной. При моем приближении весь персонал опасливо жался к стенам. Видимо, информация о случившемся стала частично известной. Зайдя в лифт, выбрал нужный этаж. Когда двери закрылись, с некоторым удивлением осмотрел себя в отражении стельной поверхности. Убранные в высокий хвост волосы, длинные ссадины на лбу, заклеенные зеленым антисептиком, черная нижняя одежда и стальные «кости» экзоскелета. Лицо, казалось, осунулось, острые скулы и огромные глаза на пол лица. Повел плачем, проверяя, как его зарастили. Пока еще действовали анальгетики, но вроде как все было в норме. Насколько возможно.
Двери раскрылись в полностью пустом коридоре. Короткий, всего шагов десять, он заканчивался непрозрачными дверями с пропускной панелью на стене. На подтверждение личности двери открылись, пропуская меня в другой коридор, более ярко освещенный. Здесь, перед одной из дверей стояли двое военных в полном экзоскелете, с броней и вооружением. Видимо, почетный эскорт для моей девочки. При моем приближении, оба охранника вытянулись в струнку. В открытых шлемах блеснули широко раскрытые удивленные глаза. Ну да, у меня операция и спина сломана. Была.
Стараясь контролировать силу, слегка толкнул дверь, проходя в помещение. В небольшой палате стояла пара кресел. В одном из них сидела мама, непривычно растрепанная и бледная. Вокруг глаз обозначились морщинки, которых не было еще вчера. Матушка вытянулась, приложив руки к стеклу капсулы, заглядывая внутрь. Казалось, еще немного, и по щекам побегут слезы. Но этого она себе не позволяла.
— Мама? — позвал сипло. Валорка резко вскинула голову, охнула, подскочила и в мгновение оказалась в моих объятиях, тихо, без слез всхлипывая. Изо всех сил сжал челюсть, рискуя сломать зубы. — О, мама.
— Сынок, Нарин.
— Ты как? — из второго кресла раздался сонный голос Сумудина. Медик, потирая глаза свободной рукой, оценивающим взглядом прошелся по моему облачению, определяя урон. Сам он был подключен сразу к нескольким трубкам, а нога лежала на небольшом пуфике. Из нее торчало три спицы, частично скрытые фиксирующей повязкой. Все лицо было в мелких порезах, обработанных тем зеленым составом, что и мое собственное.
— Терпимо. Думаю, ты уже получил прогнозы от Винара?
Друг кивнул.
— Я следил за ходом операции. Если бы что, Винар обещал позвать.
— Что у вас? — мама, отстранившись, осторожно взяла за руку, потянув к капсуле. Самому себе не мог признаться, что боюсь. До дрожи, до сбоя дыхания, до горького привкуса во рту. Боюсь подойти и увидеть ее там. Медленно, повинуясь движениям матери, приблизился. Селена, укутанная импульсной жидкостью, неподвижно лежала в чреве капсулы. В свете вспомогательного вещества, ее кожа казалась болезненно бледной, отливая голубым. Небольшая ссадина на виске была единственным различимым повреждением. — Что с ней?
— Не знаю, друг. — Тихо отозвался Сумудин. — Повреждений практически нет, эмбрион в полном порядке, на сколько мы можем определить на таком малом сроке. Девочка просто не приходит в себя.
На кивер пришел вызов Палета. Меня ждали для дальнейших действий. Сумудин кинул взгляд на мой кивер, слегка кивнув.
— Иди. Мы будем тут, — мама легонько коснулась моей щеки губами. В глубине ее глаз сверкнуло что-то злое, опасное, от чего черты лица вытянулись, вместо усталости проступила злость, граничащая с ненавистью. — Наведи порядки.
