Бригадирша. Чтой-то мне с тобою будет, Иванушка? Да по-каковски ты со мною говорить можешь?
Сын. Виноват. Я и забыл, что мне надобно говорить с вами по-русски.
Бригадирша. Иванушка, друг мой, или ты выучи меня по-французскому, или сам разучись. Я вижу, что мне никак нельзя ни слушать тебя, ни самой говорить.
Сын. Как изволишь.
Явление II
Советница. Знаешь ли что, душа моя? Мне кажется, будто твой отец очень ревнует; нам как возможно стараться надобно скрывать любовь нашу.
Сын. Madame, возможно ли скрыть пожар? и такой сильный, carje brûle, moi[64].
Советница. Я боюсь того, чтоб, сведав о нашем пламени, твой отец и дурак муж мой не пришли его тушить.
Сын. Так, vous avez raison[65]: это такие люди, которые не в свои дела вступаться любят.
Советница. А особливо муж мой. Ему ничего нет приятнее, как быть замешану mal a propos[66] в такое дело, которое до него не принадлежит, и чем меньше ему нужды до нашего пламени, тем больше он в том интересоваться будет.
Сын. Vous avez raison. И какая бы ему тут была нужда?
Советница. Вот какая: он говорит, жизнь моя, что будто муж и жена составляют одного человека.
Сын. Тем лучше: par consequent[67], ежели тебе приятно любить меня, так и ему должно то быть приятно, что ты меня любишь.
Советница. Конечно, он сам себе контрадирует.
Сын. Madame, ты не была в Париже, а знаешь все французские слова.
Советница
Сын. Et pourquoi?[69] Там разве мало французов?
Советница. Я никого не знала
Сын. Да знаешь ли ты, каковы наши французские учители? Даром, что большая из них половина грамоте не знает, однако для воспитания они предорогие люди; ведаешь ли ты, что я – я, которого ты видишь, – я до отъезду моего в Париж был здесь на пансионе у французского кучера.
Советница. Ежели это правда, душа моя, je vous demande pardon[70]. С сего часа буду я в сердце моем сохранять истинное почтение к французским кучерам.
Сын. Я советую. Я одному из них должен за любовь мою к французам и за холодность мою к русским. Молодой человек подобен воску. Ежели б malheureusement[71] я попался к русскому, который бы любил свою нацию, я, может быть, и не был бы таков.
Советница. Счастье твое и мое, душа моя, что ты попался к французскому кучеру.
Сын. Однако оставим кучера и поговорим об отце моем и о твоем муже.
Советница. Возможно ли, душа моя, с такой высокой материи перейти вдруг в такую низкую?
Сын. Для разумных людей нет невозможного.
Советница. Говори же.
Сын. Нам надобно взять свои меры; pren-dre nos mesures[72].
Советница. Я, любя тебя, на все соглашаюсь.
Сын. На все!
Явление III
Бригадир. Ба! Что это? Наяву или во сне?
Советник. С нами Бог! Уж не обморочен ли я?
Сын
Бригадир. Теперь я с тобой, Иван, по-русски поговорить хочу.
Советница
Советник
Сын. Да вы за что меня браните! Пусть изволит меня бранить батюшка.
Бригадир. Нет, друг мой. Я тебя поколотить сбираюсь.
Советница. Как! вы это за то бить хотите, что он из политесу стал передо мною на колени?
Бригадир. Так, моя матушка. Видел я, видел. Поздравляю тебя, братец, переменив зятя на свояка.
Советник. О, Создатель мой Господи! Приходило ль на мое помышление видеть такое богомерзкое дело!
Бригадир. Я, братец, тебе, помнишь, говорил: береги жену, не давай ей воли; вот что и вышло. Мы с тобою породнились, да не с той стороны. Ты обижен, дочь твоя тоже
Сын
Советник. О злодейка! ты лишила меня чести – моего последнего сокровища.
Бригадир
Советник. Рассуди ж, ты сам разумный человек, и это малое сокровище вверил я вот в какие руки
Явление IV