– Давайте я полечу, – оптимистично предложила Леночка.
– Нет! – в один голос рявкнули Дэн с Димкой, одинаково набычившись: в этом вопросе парни были на редкость солидарны. Но потом Дэн виновато улыбнулся и примирительно предложил:
– Лучше полечу я, Маруся и Даня.
– Даня? Хм, может, ты и прав, – задумчиво согласился Димка. – Ладно, будем считать, уболтал. Но запомни, рыжий: не вернешься, я тебя придушу.
Дэн согласно кивнул. Он давно уже перестал информировать начальника о невыполнимости его обещаний – что тот ответит, и так знал: «Не волнуйся, рыжий, я талантливый».
– Ты как? – Дэн сел на стул рядом с кроватью.
– В реанимационном модуле было уютнее, – Кир ухмыльнулся. – Но мне там надоело, и Джон меня выпустил. Как дела на станции? А то тут тоска зеленая, никто ничего не рассказывает.
– Серега пропал. Мы попытались слетать в соседний сектор, чтобы поймать межпланетку, и он не вернулся. Полечу, посмотрю, что там, – спокойно сообщил Дэн.
Кир закрыл глаза, соглашаясь, и поинтересовался:
– Кого возьмешь? Мэтта?
– Нет. Марусю и Даню.
– Кого? – Кир вытаращился на Дэна и попытался сесть, но тут же зашипел от боли и упал обратно на кровать. Огоньки на подключенных к парню приборах сердито замигали.
Даниэль попал к ним с гражданским завозом. Спецзаказ. Богатый папаша купил телохранителя для своего непутевого сыночка. И основной задачей киборга было торчать в фойе колледжа, из которого сыночек старательно пытался не вылететь, или охранять отпрыска в элитных ночных клубах, где секьюрити было столько, что максимум, что угрожало охраняемому объекту, – это подавиться оливкой в очередном коктейле.
Если бы DEX-компани пришло в голову создать антипод Кирилла, то они бы сделали Даниэля: гибкий, стремительный, напоминающий снежного барса Кир и невысокий, приземистый, на первый взгляд неповоротливый, темноволосый Даня; выбеленные кудри и яркие глаза в противовес невзрачному лицу настоящего телохранителя – увидишь в толпе и тут же забудешь; излучающий ледяное спокойствие боец и искренне, чуть ли не до слез обижающийся на все, что только можно обидеться, и с некоторым трудом на то, на что обидеться в принципе нельзя, ребенок.
Но и это еще не все: Кир совершенно искренне полагал, что киборгам, не прошедшим армию или хотя бы, как Мишель, полицию, права слова не давали. Домашние киборги, живущие в собственных комнатах, три раза в день получающие еду и рискующие помереть от ничегонеделания, с его точки зрения, о жизни знать ничего не могли. При этом, не испытывая никакого внутреннего конфликта, он совершенно спокойно общался с Сергеем, Марусей и Илюшей – они были свои, с базы. Свою роту Кир придирчиво комплектовал из таких же, как он сам: прошедших армию, хлебнувших по полной программе и совершенно безбашенных. Димка в шутку (а может, и всерьез) называл его роту «дикими койотами», но рота слушалась своего ротного беспрекословно, дисциплина была железной, и Димка не вмешивался. С Даниэлем пришлось вмешаться.
С бывшим телохранителем, по ошибке сначала попавшим в его роту, у Кира спокойно общаться не получилось. Даня относился к тому редкому проценту киборгов, которые чистосердечно считали, что раз уж их создали для защиты хозяина, они должны этого самого хозяина защищать. Чем выбешивал Кирюху до потери контроля. Киборга перевели в другую роту, но это не помогло. Парни умудрялись поцапаться в столовой, в бассейне или просто в коридоре. Окружающие уже начинали подозревать, что этим двоим просто скучно друг без друга.
При этом Даня искренне завидовал всем армейским киборгам, с жадностью слушая их редкие рассказы о своей прошлой жизни. Он неподдельно переживал, что в его жизни не было и тысячной части таких приключений и подвигов. Сам он один раз выдернул пьяного хозяина из-под садящегося кобайка; жизнь, конечно, спас, но на подвиг это не тянуло. Армейские киборги над ним посмеивались, советуя радоваться, что приключений не досталось, а Кир непритворно злился, называя полоумным придурком.
Кирилл никогда в жизни бы не признался, даже себе, что он завидует Дане: тому не приходилось спать в холодной грязи, потому что в палатку киборгов не пускали; голодать, потому что отобрали пайку; ползти, уворачиваясь от злой плазмы, не имея возможности нарушить приказ; постоянно ждать удара, не видя разницы между людьми. А еще ему не приходилось выбирать между своей жизнью и чужой. Не то чтобы Кира мучила совесть – для него выбор был однозначный, но все же он бы предпочел, чтобы ему не приходилось делать этот выбор.
А еще, Даниэль, единственный на базе, обрадовался, что они вляпались в войну. И даже упросил Димку оставить его на станции.
– Даниэля, Кир. Это самый разумный выбор.
– Что? Да он кретин! Возьми любого из моей роты, если не хочешь Мэтта! – Кир возмущенно смотрел на рыжего, не делая больше попыток дернуться: разговаривать ему и так было сложно.
