– Берется группа из пяти – десяти киборгов и отдается приказ построить домик из кубиков. Нормальный киборг не должен анализировать, насколько приказ реален, он должен его выполнять. Киборги берут кубики и ставят их друг на друга, пока они не закончатся – процессор просчитал задание, и они строят дом для человека. Воспитатель недоволен. Он говорит, что неправильно и требует повторить. Иногда повторять они могут дней пять, пока один, как Дэн говорит, «самый непуганый», не берет и не строит маленький домик из своих кубиков. Просто потому, что он, например, видит его на случайно забытом рисунке. С крышей и окошками. Воспитатель счастлив, все радуются и идут смотреть мультики. На следующий день уже большая часть киборгов готова это повторить, но задание меняется, надо уложить медведя спать, например.
Димка продемонстрировал Станиславу медведя с широко открытыми нарисованными глазами. Тот кивнул, честно пытаясь понять, что ему пытаются объяснить.
– Только проблема: мишка не хочет спать. Нудное, тупое задание. А можно пойти смотреть мультики, или рисовать, или даже уйти в свою каюту, только надо найти решение. И один опять не выдерживает и сообщает, что глаза нарисованные, и они не закрываются. Это уже не домик, что с трудом, но ложится в приказ. Это уже прямой бунт. Но воспитатель опять счастлив, со всеми вытекающими.
– Все равно не понимаю, – признался Станислав.
– Это Дэн придумал вместе с нашими психологами. До него мы пытались просто наблюдать и разговаривать. Он предложил провоцировать нестандартные реакции с помощью глупых заданий. Сработало. Они перестали нас бояться. И перестали прятаться за процессор.
– То есть это все для того чтобы спровоцировать киборга?
– Изначально да. Но потом оказалось, что они действительно дети. И им интересно собирать пазлы, гонять в стрелялки или даже построить маленький домик. У них не было детства, когда они могли все это попробовать. А все новое – интересно. Так что это – игровая.
– А не страшно было провоцировать? – Станислав подумал, что ночью ему, похоже, будут сниться сорванные киборги с мишками наперевес.
– Страшно, – подтвердил Димка, вспомнив как один киборг, перепугавшись собственной храбрости и поняв, что натворил, бросился на Леночку. Хорошо, что другие восприняли ситуацию однозначно и подчинились процессору, требующему защитить лицо с правом управления. А Леночка не растерялась и выхватила глушилку. Киборга потом почти две недели уговаривали в карцере, первые три дня от двери. – Первое время было очень страшно. Тут сначала было больше похоже на тюрьму, чем на научную базу – у меня патрули через каждые пятьсот метров стояли, а люди в сопровождении семерок передвигались. Но чем больше к нам привозили киборгов, тем становилось легче. Они смотрели на других, учились, повторяли. Прорвались как-то. Повезло.
– Зачем все это?
– Они люди, Станислав, не машины. – Димка серьезно посмотрел на собеседника и, наконец, посадил мишку на полку, заботливо поправив ему маленький свитер. – Это был эксперимент. Хотели добиться большей сообразительности, повысить выживаемость, а в результате получили нормальный человеческий мозг. И процессор сбоку.
Димка вдруг про себя усмехнулся, подумав, что у DEX-компани все отлично получилось, выживаемость однозначно повысилась, ну а что за счет хозяев – недоработочка вышла, прощенья просим.
– И вы, убедившись, что они разумные, решили заявить о себе всем? – понятливо кивнул Станислав. Королёв, наоборот, качнул головой и кратко пересказал историю последних двух месяцев.
– А вы не думали, что ваши бывшие начальники правы? И они в любом случае опасны? Даже если разумные? – Все сказанное Королёвым может и убеждало в потенциальной разумности киборгов, но на размеры киборгофобии влияло только в сторону увеличения.
– Ну и кому они угрожают в этой консервной банке, посреди космоса? – поинтересовался Димка, решив, что рассказывать капитану про то, что две трети киборгов давно уже расползлись по сектору и никого еще не съели, лишнее. – Я вот здесь уже год и до сих пор жив.
– Нет, – не собирался сдаваться Станислав. – Мало того, что они легко могут убить, а если они еще могут это сделать по собственному желанию… Как ваш Кир, например.
– Кир… – протянул Димка. – Понимаете, Станислав, киборги – они разные. К сожалению, киборгов старше четырех лет у нас мало. И еще к большему сожалению, среди старших больше таких, как Кир, а не как Дэн. Им не с чего людей любить, да и не за что. Они выжили не благодаря, а вопреки. У каждого из них за спиной персональный ад. К трем годам обычно приходит понимание, что люди не такие уж и всесильные, гораздо слабее киборга, а зачастую и глупее. И тогда на смену рабской покорности и страху приходят совсем другие чувства, и чаще всего это ненависть.
– Разумные, ненавидящие людей киборги… – Станислав передернул плечами. Спросить, что Королёв сделал с киборгом, капитан не рискнул, совсем не уверенный, что хочет знать ответ. Но Димка и так понял.
