День свадьбы выдался солнечным и на удивление тёплым для конца апреля. Больше всего этому радовалась Валентина Григорьевна, не уставая рассказывать каждому, кто попадался на её пути, о хороших приметах. А их она сегодня видела буквально во всём.
По её же настоянию Глеб из-за каких-то абсурдных на его взгляд традиций не видел Соню в свадебном платье непосредственно до дня торжества. И теперь он, будто мальчишка, в жизни не видавший рядом с собой красивой женщины, взгляда не мог оторвать от своей невесты.
В молочно-белом платье, плотно облегающем фигуру до середины бедра, а дальше свободно ниспадающим и всё больше расширяющимся книзу, она была обворожительной и изящной, словно сошедшая с обложки детских сказок царевна. Перед свадьбой Соня всё-таки приняла колье, которое он так неудачно пытался вручить первый раз, и теперь чёрные бриллианты, ярко контрастирующие со светлым нарядом, делали её загадочной и даже величественной.
Только глаза, сияющие неприкрытым бесхитростным счастьем, говорили о том, что это по-прежнему его Соня. Его солнечная девочка… Теперь уже по-настоящему его, насовсем.
Пусть думает, что сделала всё по-своему. Ему не жалко, он тоже умеет быть дипломатом, если уж по-другому никак. Пусть поступает в этот свой университет, пусть даже поучится месяц-другой, так и быть. А потом он заделает ей ребёнка, и девочка сама осядет дома, по собственной воле.
Не то чтобы Глеб горел желанием стать папашей, но и ничего особо обременительного в этом не видел. Места в доме хватает, денег на нянь – тоже, так какие могут быть проблемы? Ещё и мать порадуется.
Конечно, всё это свяжет не только Соню, но и его самого, однако подобная перспектива Глеба не пугала. Прежний образ жизни ему давно приелся, чтобы цепляться за возможность отступления. А о Соне он уже в любом случае намерен заботиться всегда – слишком плотно она вошла в его жизнь, стала одной из «своих», чтобы однажды просто отбросить и забыть.
Он с необъяснимым удовольствием надел ей на палец кольцо – ни одну сделку ещё не закреплял с такой радостью! Соня повторила его жест. Помедлила перед тем как разомкнуть руки, словно хотела растянуть, запечатлеть в памяти эту минуту.
Кольца выбрали простые – гладкие золотые ободки, без камней и сложной обработки. Так захотела Соня. Сказала, что знак их союза хочет носить всегда – надевать и на лекции, и на отдых на природе, и в более презентабельные места, – и не нужно, чтобы где-то кольцо смотрелось неуместно.
А Глеб с некоторых пор поймал себя на мысли, что ему нравится поддаваться ей в мелочах. Нравится видеть радость и блеск в глазах, нравится чувствовать её благодарность. Соня ничего не принимала как должное, и это подкупало, пробуждало ответные эмоции.
Наверное, именно поэтому он поддался и согласился на танец молодожёнов. Абсурдная, нелепая идея – так он считал и сразу, и сейчас. Какой с него танцор, в самом деле? Но Соня хотела, уговаривала.
- Это всего лишь вальс! – воодушевлённо убеждала она. – Обычный классический вальс. Я сама тебя научу, это совсем просто. Ну пожалуйста, Глеб, я так хочу танцевать с тобой на нашей свадьбе!
Он сам не понял, как согласился. Её оживление тут сыграло роль или перспектива совместного досуга, над которым ему не нужно ломать голову – что ни говори, катание на коньках ему понравилось, но придумывать что-то снова и снова он вряд ли был готов.
Как бы то ни было, они начали тренироваться, и Соня радовалась и даже гордилась, что наконец-то и она может чему-то его поучить.
Сейчас, ведя новоявленную супругу в танце, Глеб ничуть не жалел о том, что не мог назвать иначе чем бессмысленно потраченное время.
Ну и пусть. Зато Соня довольна, и улыбается так, будто он единственная реальность во всём окружающем мире. Даже не смотрит по сторонам, хотя обе мамы и приглашённые друзья следят за их танцем.
Только иногда, с самого начала церемонии, в глазах проскальзывает то ли немой вопрос, то ли ожидание.
Глеб догадывался, чего она ждёт. Все женщины этого ждут, все любят красивые слова. Но он никогда не бросался напрасными фразами. И сейчас сомневался, взвешивал. Думал.
Однако… Ему ведь хорошо с Соней. И он хочет, чтобы ей с ним тоже было хорошо – конечно, хочет, иначе сидела бы она дома, а не таскалась по репетиторам! И он хочет, чтобы ничего не менялось как можно дольше. Разве будет неправильно назвать всё это тем словом, которое так жаждут слышать женщины?
- Люблю тебя, девочка, - негромко проговорил он, теснее прижимая её к себе в танце. – Слышишь? Люблю.
Соня подняла голову, заглядывая ему в глаза. Сбилась с тщательно отрепетированного шага и не обратила на это никакого внимания. Ему показалось, или на ресницах на миг блеснули слёзы.
- Я тоже… Очень люблю, Глеб. Не представляю, как я без тебя жила…
Время летело с невероятной скоростью. Соня жутко нервничала из-за поступления. Всё время казалось, что она не успевает – надо ведь столько всего вспомнить, усвоить, изучить заново. Как-никак, школу она закончила не один год назад. С того времени даже программа изменилась.
