Миновав первый этаж, который в самом деле вызывает скорбь, творящейся там разрухой, мы поднимаемся по лестнице, на которой до сих пор не установили перила, на второй этаж. Он резко контрастирует с тем, что происходит внизу: здесь от ремонта только следы строительные пыли на полу, оставленные, скорее всего ботинками Юдина.
Миленько, но как-то безлико. Универсально. Так может выглядеть любой дом на продажу. Как в каталоге. Вроде и красиво, но неуютно и без индивидуальности.
— Что? — подкалывает меня Юдин, заметив, что я морщусь, разглядывая интерьер. — Между прочим, ваши коллеги старались.
— И что же? Это не отменяет моих собственных вкусов, — невозмутимо парирую я, пытаясь сохранить лицо, потому что как раз в этот момент пытаюсь отлепить мокрый и тяжелый подол платья, опять забившийся между бедрами.
А это не то, что можно сделать элегантно.
Но больше всего меня смущают мои ноги: я прошла всего пятнадцать шагов до дома и еще десяток по первому этажу, а пальцы в босоножках выглядят так, будто я закапывала яму, как это делает задними ногами собака.
Проходим в одну из комнат, где стоят коробки с логотипом известной фирмы домашнего текстиля. Порывшись в нескольких из них, Юдин с ухмылкой достаёт полотенце. Двадцать на сорок.
— Это единственное полотенце.
— Очень смешно, — кривлюсь я.
— Вообще-то очень. Ну, ладно, так и быть, — он распаковывает еще один брикет и достает мне простыню. — Я действительно щедрый. Держите, вам в этом еще домой ехать.
— Это еще почему?
— Потому что у меня здесь нет фена, а сушилку еще не установили, первый этаж же не доделан, — ехидно напоминает мне товарищ. — Очень сомневаюсь, что ваше платьишко высохнет быстро. Или вы тут ночевать собрались?
Ну да. Платье хлопковое, а хлопок сохнет медленно и набирает в себя воды до фига и больше.
Я в шоке разглядываю протянутую мне простынку в жуткий сиреневый цветочек.
— А другие варианты есть? — жалобно спрашиваю я.
— Какая вам разница в чем сидеть за рулем, — отмахивается Юдин.
— Я не на колесах, — несчастно отвечаю я. — И в такси садиться в простыне тоже не очень хочу…
— Ну, — коварно улыбается мне Михаил, — еще один вариант все-таки есть.
Он тянется куда-то себе за спину и подцепляет что-то висящее на стуле. Подавая мне тканевый ком, Юдин не перестает подозрительно сиять улыбкой.
Забрав у него из рук нечто и развернув его, понимаю, что это комбинезон. Обычный строительный комбинезон. Повертев его и так и эдак, не нахожу никакого подвоха. Не рваный. Даже чистый. Немного мятый, но не в моей ситуации выделываться.
На мой вопросительный взгляд Юдин делает невинное лицо.
— Помощница мне заказывала, с размером не угадала. Вам тоже велик будет, но другого совсем ничего нет. Или простыня. Я подожду за дверью.
Он выходит, и мне мерещится, что Михаил там ржет.
Смирившись, я стягиваю с себя тяжеленное, набрякшее от воды платье, которое, вырвавшись из рук, со смачным шлепком падает на пол. Черт, теперь еще и серые разводы на нем.
Обтеревшись предложенной простыней, я проскальзываю в действительно просторный для меня комбез. И только тут понимаю масштаб Юдинской подлости.
У меня внутри все закипает.
А самое главное, я не представляю, как напялить теперь мокрое слипшееся платье обратно. Наверное, это сделать реально, но твою ж мать!
Не страшно, что штанины слишком длинные, да и комбез в поясе мне тоже широк. Это вполне естественно. Совсем не это вызывает у меня бурю эмоций.
То, что я приняла за переднюю грудную планку классического полукомбеза, к которому пристегиваются лямки, оказывается высоким поясом для крепления разгрузки с инструментами! И он заканчивается у меня аккурат под грудью!
Хорошо еще, что я не додумываюсь снять бюстгальтер, хотя мысль такая мелькает. Мокрый бюстик трет швами и вообще раздражает.
Будь я любителем комфортного спортивного белья, все бы выглядело не так похабно. Но я ношу женственные непрактичные вещички, справедливо полагая, что главное, чтобы они мне настроение поднимали, но, судя по всему, сегодня они будут поднимать кому-то кое-что еще.
Прямо сейчас я выгляжу как нечто среднее между жертвой домашнего насилия и героиней порнофильма про девушку-сантехника.
Сердито сопя, я чуть-чуть приоткрываю дверь и просовываю в щель голову.
Юдин, сложив руки на груди, стоит, прислонившись к стене напротив, и ждет моего появления. На его лице откровенное предвкушение. Только попкорна не хватает.
Он серьезно думает, что я к нему выйду в таком виде? У него ничего не слипнется?
— Отдайте футболку, — требую я, указывая глазами на требуемое, висящее у него на плече.
— А вот это уже наглость, — ухмыляется Юдин. — Вы злоупотребляете моей щедростью. Полотенце, простынь, комбинезон… Теперь вам и моя футболка вам понадобилась?
— Именно, — поджимаю губы.
Очень хочется таки двинуть Юдину в челюсть.
— Нет, — нагло отвечает он.
У меня дар речи пропадает. Я хватаю ртом воздух, а Михаил смотрит на это с наслаждением.
— Я не могу сесть за руль без майки меня остановят, — называет он причину.
