Молодой талантливый художник скоро станет отцом. Но, что довольно необычно, он ни разу в жизни не видел мать будущего младенцаКрасавица миллионерша, мечтающая о ребенке, вовсе не желает знакомиться с неизвестным донором — и вообще имеет все основания не доверять мужчинам…Но — важно ли все это, если однажды встречаются двое, СОЗДАННЫЕ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА? Если страсть обрушивается на них подобно урагану? Если любовь дарит счастье?!
— Тоже мне дети в пробирках, — пробормотал Остин Хайд, вытирая вспотевший лоб.
На черта Джеку Крузу понадобилось руководить таким нелепым учреждением, как клиника искусственного оплодотворения?
Последним движением кисти Остин довел до совершенства изображение улыбающегося ротика на розовом личике младенца, потом осторожно спустился на несколько ступенек по стремянке, чтобы изучить критическим взглядом надпись: «Маленькие чудеса. Генетическое воспроизведение».
Сдвинув брози и покачивая кистью, Остин разглядывал собственное творение — образ круглолицего дитяти в старозаветном подгузнике и с улыбкой на устах. Вроде бы неплохо, однако он не собирался рассказывать Джеку, сколько дней провел, украдкой заглядывая в детские коляски, чтобы запечатлеть в голове нужный облик.
Внизу у лестницы две пожилые женщины остановились полюбоваться маленьким ангелочком; поставив ладошки козырьком, чтобы заслонить глаза от яркого апрельского солнца, обе с улыбкой взглянули на Остина. Он улыбнулся в ответ, и они рассмеялись, как девочки-подростки, прежде чем идти дальше своей дорогой.
Все еще улыбаясь, Остин спустился со стремянки, снял рубашку и вытер ею пот с груди и шеи. Осталось изобразить только погремушку у ребенка в ручке, и все будет закончено. Джек особенно беспокоился по поводу погремушки. Непременно голубой, с желтыми полосками.
Джек просто помешанный.
Остин, разумеется, давно уже замечал умственные отклонения у своего сводного брата, и его чрезвычайно удивляло, что Джек получил степень доктора наук по биохимии и стал руководителем этой клиники, а не окончил всего лишь медицинское училище, дабы иметь возможность лично экспериментировать над злополучными жертвами.
Хоть от чего-то Бог миловал!
Однако… намного ли лучше, что Джек работает в банке спермы? Может, он занялся этим только для того, чтобы мучить Остина? Когда они были мальчишками, Остину пришлось разбить немало носов из-за дурацкой, совершенно дебильной наружности Джека; теперь он вынужден защищать нелепую профессию братца примерно тем же способом. Они с Джеком настолько разные — просто трудно поверить, что их родила одна мать.
Остин вздрогнул от слишком резкого движения — он сам неловко бросил на ступеньку стремянки влажную рубашку — и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как к бровке тротуара на противоположной стороне улицы подлетел белый «БМВ». С невольным интересом наблюдал он за тем, как открылась дверца машины. Две загорелые узкие ступни, облаченные в изящные сандалии, опустились на мостовую.
Секунду спустя он с нарастающим интересом любовался парой длинных стройных ног.
Неторопливым движением Остин сдвинул солнечные очки на самый кончик носа, и на губах у него появилась довольная улыбка. В конце концов, может, день и не пропал даром.
Красотка выпрямилась, одернула короткое белое платье, которое оттеняло золотистый цвет ее кожи, и захлопнула дверцу машины. Теплый ветерок развевал светлые, до плеч, волосы женщины и дерзко теребил подол платья.
Она выглядела элегантной, уверенной в себе и вызывающе сексуальной.
Остину захотелось, чтобы она сняла свои огромные солнечные очки. Должна же она при столь совершенной фигуре иметь хоть какой-то внешний недостаток. Хотя бы чересчур густые брови. Завороженный, он смотрел, как женщина переходит улицу и направляется в его сторону. Она двигалась словно мечта, и, когда приблизилась, оказалось, что ноги ее одеты только в золотистый загар.
«Погоди, — сказал он себе, — ведь не может такая, как она, никак не может направляться именно сюда, к изготовителю искусственных детишек».
Но она шагала именно ко входу в клинику. Остин ощутил острый приступ разочарования: клиентами клиники были исключительно супружеские пары. Ах черт, ему бы сразу следовало сообразить, что такая великолепная женщина непременно замужем.
Но ему по-прежнему хотелось увидеть ее глаза — просто чтобы удовлетворить любопытство. Он подыскивал какой-нибудь повод — достаточно логичный повод — заговорить с незнакомкой, как вдруг белый фургон с надписью на боку «Сакраменто стар», дико заскрежетав тормозами, остановился у тротуара. При виде репортерской машины женщина кинулась обратно на середину улицы. Она лихорадочно оглядывалась, словно искала возможность поскорее вернуться к своему «БМВ».
Остин нахмурился, наблюдая за тем, как красавица бежит, стараясь уклониться от встречи с парнем, выскочившим из фургона. Что происходит? Эта особа — знаменитость? Если даже так, Остин ее не узнал. Впрочем, он проводил вечера за работой над своими полотнами и почти не смотрел на экран телевизора.
