Она потянулась навстречу ласке, которую так долго ждала. Первое прикосновение губ было таким легким, что оно показалось пыткой — Гаррик услышал всхлип. Он осторожно касался губами ее рта, дразнил, искушал… Наконец ее рука вцепилась в густые черные волосы, и она прижала его голову к себе. Книга упала на пол.
Гаррик опустился на колени возле стула Нессы, обхватил ее руками и прижался к ней всем телом. Несса же вцепилась в его широкие плечи, стремясь усилить эту сладкую близость. Их поцелуй с каждым мгновением становился все более страстным, но в какой-то момент тишину разорвал настойчивый стук в дверь.
Гаррик тотчас же отстранился и выругался сквозь зубы. Это было довольно грубое ругательство, но сейчас Несса от всей души мысленно повторила его.
Граф же выпрямился и крикнул:
— Войдите!
Сэр Руфус распахнул дверь и замер на пороге. Старый рыцарь сразу понял, что пришел не вовремя. Он в смущении пробормотал:
— Милорд, люди ждут ваших распоряжений на завтра.
Граф кивнул, и седовласый рыцарь тотчас скрылся за дверью. Гаррик злился на себя за то, что в тумане страсти забыл о важном деле. Час для этого давно прошел, люди в нетерпении, им хочется на покой… Он посмотрел на женщину, освещенную огнем камина, такую близкую и такую желанную. Он отчаянно хотел продолжения, но боялся, что после неуместного вторжения она ускользнет за стену своего благочестия.
Пожав плечами, граф проворчал:
— Я должен пойти к воинам, они ждут.
Несса молча кивнула, но помрачневший муж уже отвернулся. Глядя, как он шагает к двери — дьявольски красивый, полный мужской грации, — Несса почувствовала себя отвергнугой. Такое уже бывало: она страдала от боли неутоленного желания, а он поворачивался и уходил без намека на огорчение. Он словно превращался в лед. Должно быть, она безнадежно плоха, если не может разжечь в нем ту страсть, которую испытывает сама.
Подняв с пола драгоценную книгу, Несса встала, вышла из соляра и спустилась на этаж ниже, в свою комнату. Чтобы унять боль, она занялась приготовлением ко сну. Разделась, аккуратно сложила платье и положила его на сундук возле кровати, сверху — томик греческих сказок. Умылась тепловатой водой, долго расчесывала волосы, пока они не заблестели, и улеглась под тяжелое одеяло. Кровать была огромная; она не была рассчитана на одного человека. Несса чувствовала себя потерянной. Никогда еще ей не было так одиноко.
В тишине мысли возвратились к неожиданному подарку. Занавески на кровати были раздвинуты со стороны, обращенной к камину, и в свете огня она полистала басни. Подарок на обручение. Она и не знала, что есть такой обычай. Если бы у нее было хоть что-нибудь, что можно подарить в ответ! Но что у нее может быть? За годы, проведенные в аббатстве, у нее накопились кое-какие вещи, но ничто не представляло ценности для богатого графа. Он ничего не хочет от нее — кроме наследника. В то утро в Суинтоне он сказал, что ему от нее нужен только наследник. Наследник — вот единственное, что она может ему подарить, и если он не находит в себе достаточно страсти, чтобы завершить интимные объятия, то она должна подтолкнуть его.
Серьезно относясь к обязанностям госпожи замка, Несса изучила каждую комнату — кроме той, что в башне лорда Уильяма заперта цепями. Она знала, что в пустой комнате напротив ее спальни каждый раз кто-то ночует. Она сама там убирала, но никогда не упоминала о ней в разговоре с графом.
Приняв решение и не дожидаясь, когда воля ослабеет, Несса соскользнула с высокой кровати, накинула на плечи одеяло и пошла к двери, осторожно ступая по колючей подстилке. Приоткрыла скрипучую дверь и выглянула в коридор. Тускло освещенный настенными масляными лампами, он был пуст. Из Большого зала доносились мужские голоса. Пока не иссякло мужество, Несса ринулась в комнату напротив.
Дверь открылась при первом же толчке. Несса проскользнула внутрь. Надо было отдышаться. Она прислонилась к двери и сделала несколько глубоких вдохов. В комнате никого не было, кровать возле холодного камина стояла неубранная. Служанки считали, что тут никто не живет, а она убирала, только когда выдавалось время и возможность — когда была уверена, что ее никто здесь не увидит. В комнате было прохладно. Она подошла к камину, опустилась на колени и раздула последние красные огоньки, тлеющие в золе; слабые язычки пламени лизнули тонкие поленья. Если бы можно было так же легко разжечь в нем страсть… По крайней мере в эту якобы пустующую комнату никто не ворвется, не нарушит уединение супругов.
В ответ на грубую шутку одного из воинов — ему, мол, пора идти к жене, а то она заждалась — Гаррик засмеялся, как будто так и должно быть. Но когда он вступил в открытую пасть широкой каменной лестницы, он был спокоен. Он был убежден, что эта ночь станет окончанием их брачного танца. Если жена и сегодня не сможет приветливо принять его, то уже никогда не сможет, но в этом случае терпеть ему все равно больше не придется.