Льерт только улыбнулся. Ладно, главное, чтобы бабушка не стала долго выпытывать что к чему. Впрочем, ключ-то Гром все равно не отдаст никому кроме меня, Хелени и Маркуса. Понимаю, что подставляю родню, но что делать. У нас выбора нет. К тому же я изначально рискую своей драгоценной шкуркой. А раз так, мне решать, как быть. Под угрозой, в первую, очередь именно моя жизнь.
Если бы кто-то знал, чего мне стоило вот так улыбаться, спокойно что-то прикидывать, рассуждать, он бы удивился. Но это был мой выбор. Я могла спрятаться от неприятностей, сделать вид, что их не существует, отсидеться вместе с Шианой у бабушки. Но что с того? На мое место могли бы найти другого человека, или не человека, главное, чтобы можно было провести ритуал. Формально моей вины не было бы, что мы кого-то упустили. Но каково было бы мне знать, что я могла хоть что-то сделать, а вместо этого спряталась? А раз я сделала такой выбор, что уж теперь паниковать. Надо продолжать жить так, как планировала с той поправкой, что теперь у меня есть мужчина. Занудный тип, достававший меня своими замечаниями и придирками, оказался самым лучшим на свете мужчиной.
— Надеюсь, ты знаешь, что творишь? — я стояла у окна и смотрела, как из темноты возникают снежинки, медленно пролетают вниз в свете фонарей или падают на подоконник снаружи. Льерт подошел ко мне и обнял.
— Я тоже на это надеюсь.
— Люблю тебя, — тихий шепот на ухо.
— Люблю тебя, — эхом отзываюсь я.
И так хорошо просто стоять, смотреть за окно и наслаждаться присутствием друг друга. Не думать о том, какая нам грозит опасность. Забыть обо всяких культистах, вернувшемся, вампирах, карликах. Лишь слушать дыхание друг друга, смотреть в ночь и сознавать, что ты не один.
В конце недели я взяла несколько дней в счет отгулов и отправилась к бабушке. Разумеется, всем, кому только можно, рассказала, что после переезда нашла кучу ненужного барахла, кое хочу сослать в деревню. Понятно, что ехать мне предстояло одной, у Льерта были занятия, перенести или отменить которые не представлялось возможности. Это не означало, что я остаюсь без защиты. Помимо колечка на меня повесили еще парочку амулетов, а бабушке был отправлен вестник, и она ответила, что встретит меня на станции.
— Крис, будь очень осторожна, — перед самой посадкой в дилижанс шептал мне на ухо Льерт. — Я буду отслеживать твоих попутчиков, и все равно, постарайся не попасть в неприятности.
— Все будет хорошо, — наверное, в двухсотый раз, если не больше, заверила я его.
— Надеюсь. И все-таки надо было попросить Робина приехать за тобой.
— Льерт… — я закатила глаза, дернула мужчину за собранные в хвост волосы и мысленно подбирала слова, чтобы высказать все, что думаю об одном параноике.
— Ладно, ладно, не ругайся, — он заглянул мне в лицо, потом наклонился и поцеловал. — Я просто беспокоюсь. Так привык, что ты рядом, а тут несколько дней без тебя. Я же с ума сойду.
— Всего три дня, — попыталась успокоить я его. — Уже в воскресенье вечером я буду рядом с тобой.
Мужчина вздохнул, потом снова поцеловал меня, помог сесть в дилижанс, разместить вещи, внимательно оглядел попутчиков и вышел. Потом стоял у окна, пока карета не тронулась, и мы рисовали друг другу сердечки на стекле.
В пути ничего подозрительного не происходило. Рядом со мной сидела женщина лет сорока. Судя по виду — из тех особ, что держат под строгим контролем мужа, тиранят детей, а на людях превращаются в жертвы мужской деспотии. Мы с ней постепенно разговорились. Жила она в столице, а сейчас ехала в деревню проведать родителей. Каждые десять минут она вздыхала, что муж непременно загуляет, дети разнесут дом, и вообще без нее они не продержатся и пары часов, а тут аж три дня.
Мне оставалось только кивать, соглашаясь. Хотя, мысленно я радовалась за ее мужа и детей. Последние, судя по всему, достаточно взрослые. Максимум, что могут сотворить — привести в дом девушку на ночь. А муж явно по бабам не пойдет, раз до сих пор ни к кому не сбежал. Ну, примет на радостях лишнюю кружку пива в баре через дорогу, а может и стакан гномьей самогонки. Вряд ли на большее осмелится, чтобы соседки, такие же деспотичные особы, как моя собеседница, не донесли благоверной.
Я изображала из себя обычную столичную дурочку, навещающую бабушку, то есть говорила обо всем и ни о чем, перескакивая с моды на погоду, а с погоды на вездеходы. Впереди сидела парочка, занятая только собой. Позади — мужчина преклонного возраста и девушка, явно случайные попутчики. И все равно я предпочла образ легкомысленной особы во избежание.
На станции меня ждали не только бабушка, но и Робин и даже дед пришел. Видимо, рыба окончательно уснула, раз он не на ночной рыбалке. Для полноты картины не хватало только Грома и Дымка, но тех оставили сторожить дом и бабушкины опыты. У меня тут же отобрали сумку с вещами, хотя на нее было наложено заклинание, а значит, вес не чувствовался. Бабуля, кроме того, ощупала, насколько оно было возможно и, не удивлюсь, если еще и просканировала каким-нибудь заклинанием.
