Шаларев рассказывает о когда-то богатом колхозе «Поной» на одноименной реке на Кольском полуострове, где раньше вылавливали до 80 тонн семги за лето. Сейчас квоты на эту рыбу принадлежат ЗАО «Река Поной», сайт которого отсылает к «международному организатору поездок» Ponoy River Co. с офисом в Великобритании. Местных жителей в селе больше нет. Этой зимой экспедиция Шаларева увидела там только двух охранников, «вооруженных и обалдевших от того, что кто-то к ним на лыжах пришел». Огромные старинные поморские дома они разбирают на дрова. На территорию никого не пускают, особенно летом в период нереста. Если заплывают туристы на байдарках, их снимают с маршрута, вызывают вертолет и увозят. Вдоль берега стоят коттеджи, в основном для иностранцев, которые приезжают на рыбалку. Неделя такого отдыха стоит от $5 до $15 тыс., на лето, по словам охранников, все уже расписано. «Куда уходят эти деньги, сказать трудно. Это миллионы долларов, которые утекают из России. Туда не пускают даже губернатора Мурманской области, не то что обычных жителей. И в Мурманской, и в Архангельской области такие скупленные или захваченные деревни есть. Получается, мы на своей земле не хозяева», — говорит Мосеев.
Второй крупный бизнес на Северо-Западе — это алмазодобывающие компании. В области много кимберлитовых трубок, алмазосодержащих пород. Есть такое месторождение — имени В. Гриба — в 100 км от деревни Сояна в Мезенском районе. Летом до нее можно добраться только на самолете, в холода — по зимнику. Ее жителей называют бобылями, лесными людьми, чернотропами. Деревня расположена возле Соянского государственного биологического заказника, где в верховье древней нерестовой реки в 2011 году «дочка» ЛУКОЙЛа ОАО «Архангельскгеолдобыча» решила начать добычу алмазов. Инвестиционный проект стоимостью 20 млрд руб. был занесен в список приоритетных в Северо-Западном федеральном округе.
На общественных слушаниях в Сояне бизнесмены услышали от 418 жителей деревни твердое «нет». Поморы даже написали открытое письмо президенту и генпрокурору, обвинив лукойловскую «дочку» в стремлении разрушить уникальный по международным меркам природный заказник. Больше всего боялись за нерестовую речку и питьевую воду. В качестве примера возможного развития событий местные ученые приводили ситуацию с другой речкой в области, Зимней Золотицей: через несколько лет после того, как «Севералмаз» начал работы на месторождении имени Ломоносова, семга из этой реки исчезла.
На вторых общественных слушаниях в районном центре, Мезени, компания нашла больше поддержки. «Им там новую школу отстроили. А соянцы в итоге чешут затылки: школа в Мезени, они у реки, добыча алмазов начата с вырубки 100 га заповедного леса. Это так называемый открытый способ добычи полезных ископаемых, который в заказнике нельзя было применять. Земли из территорий заказника вывели. Ну обошлись штрафами», — рассказывает председатель колхоза Самойлов. Он уверен, что получение статуса малочисленного коренного народа дало бы деревням больше самостоятельности и рычаги давления на бизнес.
В компании ЛУКОЙЛ с такой оценкой конфликта не согласны: «Леса на территории месторождения отнюдь не заповедные. Свод леса „Архангельскгеолдобыче“ был предписан самим государством. Более того, сведенный в ходе работ лес долгое время оставался невостребованным, так как областное министерство не могло его даже продать, — говорит официальный представитель компании. — Что касается верховьев реки Сояна, то работы на месторождении задевают лишь два небольших водоема — озеро Черное и реку Кукомку. При этом по результатам мониторинга работ негативного воздействия на биоресурсы бассейна Сояны не выявлено».
Не могут забыть федеральному центру и запрета на зверобойный промысел в области. Несколько лет назад в России развернулась кампания «Защитим белька»: экологи, звезды эстрады выступали за запрет охоты на белоснежного пушистого детеныша тюленей. Началось с телевизионных сюжетов, где какой-то канадский охотник шел по снегу и «как косой налево и направо вспарывал этих несчастных бельков». Потом в Архангельск приехал звездный десант: Лайма Вайкуле, Артемий Троицкий, Александр Ф. Скляр. «Я у них спросил: вы чего сюда приехали, промыслы отцов и дедов запрещать? Может, взамен что-то привезли? Капитал, растениеводство, скотоводство? Ну они промолчали. Поехали на льды, сфотографировались, погладили белька — к нему, кстати, мать уже не подойдет после такого», — говорит Есипов. Результатом общественной кампании в 2009 году стал запрет на охоту на тюленей возрастом до одного года.
