Екатеринбург — живой богатый город. Еще со времен Росселя все первые этажи в центре отданы под магазинчики, кафе, ателье, мастерские. Такси на улицах ловить не принято: большинство пользуется интернет-приложением для вызова ближайшей машины. Для соседних городов Екатеринбург — это такая региональная Москва: его не любят, но едут сюда жить и зарабатывать. Как столица, по мнению екатеринбуржцев, «всосала весь креативный класс вплоть до Нижнего Новгорода», так в их город едут из умирающих моногородов, с северных территорий. В области огромное количество газет, каналов и электронных СМИ. Как следствие, кипит общественная жизнь: политическим оппонентам в продолжение дискуссий в блогах дают пощечины в барах, активисты переходят из лагеря в лагерь, каждое интервью заканчивается вопросом, с кем еще я буду встречаться, и фразой «Только вы их не слушайте, они ненормальные».
«Очень часто звучит такое мнение, что, мол, какая региональная политика, никому не интересно, — говорит политолог Крашенинников. — А у нас тут, извините, было пять региональных партий, и люди в них разбирались. Я помню, как со мной до хрипоты спорил один мужик, доказывая, что „Городской Урал“ лучше „Преображения Урала“, и ему было абсолютно понятно, в чем между ними разница. Это, может быть, сейчас какому-нибудь московскому политологу 1995 года рождения кажется, что региональной политики у нас не было никогда. А я-то помню, какая она сильная была».
На декабрьских выборах в Госдуму в Екатеринбурге победила «Справедливая Россия». Депутат фракции СР Георгий Перский помимо стандартных претензий к «завертикаливанию страны» зол на Москву за присваивание местных законодательных идей. «Было 100 лет парламентаризму в России, я предложил сделать федеральный праздник. Из Совета федерации ответили, что это нецелесообразно. А потом Путин с Медведевым о таком дне объявили, — говорит Перский. — Другой пример — наша местная премия „Совет да любовь“ для золотых свадеб, которая потом на федеральном уровне превратилась в праздник Петра и Февронии, день любви и верности. Когда мы внесли закон о детском омбудсмене, местные единороссы этот проект завернули, а через пару месяцев принимали такой же федеральный, потому что появился детский омбудсмен Астахов». Даже институт полпредства можно считать калькой с управленческих округов, на которые поделена Свердловская область, во главе с кураторами, считает депутат. «У нас была кузница кадров. Конституцию, которую сейчас попирают, писал наш Сергей Алексеев. Отсюда Чайка, Крашенинников, Ельцин, в конце концов. А теперь все наоборот, к нам едут из Москвы, а уровень-то не сравнить насколько ниже, — говорит Перский. — А у нас есть свои специалисты во многих областях, нет кадрового голода».
Неофициальные «автономные» настроения настолько сильны в области, что, когда в августе 2011 года (еще до того, как попал в автокатастрофу) губернатор Александр Мишарин задумался о грядущих выборах, он использовал росселевские идеи о самостийности уральцев. Так, по инициативе губернатора появилось «Бажовское общество», концепцию которого, по словам депутатов, предложил тот самый Баков. Разговоры об уральском характере, выделение Свердловской области как особенного региона России, легкие нотки сепаратизма — организация создавалась под выборы, уверены депутаты. Можно сказать, это ремейк движения «Преображение Урала», идеология которого привела Росселя к победе на выборах. Мишаринское «Общество» назвали в честь знаменитого уральского сказочника Павла Бажова. В задачах организации значилось «укрепление патриотических настроений, восстановление музеев, рассказы об истории и культуре Урала». За пару месяцев в него вступило 35 тыс. человек, появилось три филиала. Позже деятельность поутихла, но политологи уверены, что к следующим выборам его расконсервируют.
«Если представить, что все запреты сняты, то, я уверен, под идею „Давайте отделимся от Москвы“ можно собрать 20% голосов. Убедить людей в том, что они не должны финансировать Северный Кавказ и саммит АТЭС на Дальнем Востоке, очень легко», — считает Крашенинников. Он вспоминает поговорки о том, что в Сибирь ссылали интеллигенцию, а на Урал — уголовников, и неформальный гимн Екатеринбурга — песню барда Новикова «Город древний, город славный». Причем, по словам политолога, увлечение политических элит идеей автономии — именно екатеринбургский феномен. «Казалось бы, Челябинск — такой же промышленный город с той же историей, но находится в политической коме». Действительно, проведя несколько дней в Челябинске, я узнала все о претензиях местных жителей к губернатору Юревичу, вплоть до его народных прозвищ, но о требовании большей самостоятельности никто не говорит. Севернее, в Перми, писатель Алексей Иванов издал книгу об Урале «Хребет России» и даже снял фильм на деньги бизнесменов Анатолия Чубайса, Дмитрия Рыболовлева и Андрея Кузяева, но этим культурным проектом пока все ограничивается — в политику «сепаратисты» не идут.
