Парадоксальным образом, несмотря на отсутствие теплых чувств к Москве, все больше жителей Сибири стремятся в столицу. «Все лучшие уезжают. Это я могу сказать как мать, чей ребенок уехал в Москву», — смеется главный редактор местного интернет-издания «Сиб. фм» Ива Аврорина. «Можно с уверенностью сказать, что, если бы люди, которые уехали, были здесь, это уже сейчас был бы совершенно другой регион», — повторяет Митрофанов. «Большая часть говорящих и пишущих людей уезжают в Москву и в итоге там ходят на Болотную. Больше половины людей, вышедших на площади в Москве, приезжие», — согласен Мазур.
Однако именно люди, которые живут в этих морозах, — это то единственное, что дает России право называть Сибирь своей территорией, убеждают меня собеседники. «Если здесь вместо сибиряков будут жить китайцы, то Сибирь не будет российской уже через пять лет, — прогнозирует Мазур. — Мы согласны, что недра — это общенациональное, но мы, как наши предки, обеспечиваем здесь проживание для добычи из этих недр, и почему жители цветущего Краснодарского края должны получать больше денег, чем жители Сибири?» «Сделайте что-то, чтобы людей привлекать сюда. Климат — второй вопрос. В нижнем Приангарье люди жили в морозы и находили пищу 400 лет, а сейчас его покидают — не из-за погоды же? — уверен Малов. — Наша Сибирь — край возможностей, воли, простора. Если этот имидж использовать как-то по уму, можно многого добиться. Создание высокодоходных рабочих мест — единственный способ сохранить уменьшающееся сейчас население Сибири. А иначе она колонией как была, так и останется. Только уже, может быть, не нашей».
Дальний Восток
Три года назад во время мозгового штурма, проводившегося в рамках работы над стратегией развития Владивостока до 2020 года, тогдашний руководитель управления по инвестициям администрации Владивостока Николай Матвиенко предложил сдать половину города в аренду Китаю. Скандальный сценарий был опубликован в местном еженедельнике: «Предполагается разделение Владивостока на две части по линии улиц Баляева—Снеговая. Образовавшийся в новых границах район будет передан в суверенную аренду Китаю сроком на 75 лет. Там создается китайская администрация, подчиненная Харбину. Сообщение с другими частями города будет осуществляться через таможенные и пограничные посты. Земля при этом останется российской. Она лишь будет сдана в аренду, платежи за которую даже по нынешним оценкам в 3-5 раз перекроют бюджет всего Приморского края — 130-150 млрд руб.». Статью процитировали федеральные СМИ, глава города только через две недели нашел в себе силы откреститься от проекта, китайский МИД был вынужден выпустить аналогичное заявление, а Матвиенко из мэрии уволили.
Остроту скандалу придало китайское название проекта «Хайшэньвэй» («залив трепанга»), которое использовалось до того, как в 1860 году Приморье отошло к России, и там была основана крепость Владивосток. В наши дни произнесение китайцами «Хайшэньвэй» вместо нормативного «Фуладивосытокэ» воспринимается чуть ли не как желание пересмотреть границу.
Сейчас Матвиенко работает советником вицепрезидента Ассоциации строителей Росии по ДВФО и от своей идеи не отказывается. «В так называемом проекте Хайшэньвэй главное — не „китайская тема“. Мы ведь сперва предложили простую вещь: расширить возможности горожан в выборе себе градоначальника», — объясняет мне Матвиенко. Он напоминает, что у Владивостока есть хороший опыт самоуправления. С начала 2007 года, когда за решетку сел предыдущий мэр Владимир Николаев, и до лета 2008-го, пока его кресло не занял Игорь Пушкарев, Владивостоком «никто не управлял». «В городе все было нормально: улицы чистили, отопление работало, электричество исправно подавалось в дома. Это и есть идеальная власть», — говорит Матвиенко. Смысл своего проекта он видит в «состязании вождей»: «Для этого нужна территория со статусом международного управления. У людей, на ней живущих, — двойное гражданство. А власть работает по бизнес-плану. Интересно ведь посмотреть на то, как нашей территорией в нашем присутствии можно управлять по-другому. Конечно, власть от подобных идей шарахается как деревенская лошадь от трактора. Тут ее можно понять: одно дело на сеновале вальяжно, другое — с плугом наперегонки».
