Нефертари. Царица-еретичка полностью

– Хенуттави показалась бы дешевой бронзовой подделкой рядом с золотой статуей твоей тетки.

Я попыталась представить себе лицо, которое было бы красивее, чем у Хенуттави, но не преуспела в этом. В глубине души я жалела о том, что в Фивах не осталось ни единого изображения Нефертити.

– И ты полагаешь, что Рамзес остановит свой выбор на Исет, потому что я родственница Царицы-Еретички?

Мерит укрыла меня покрывалом, чем вызвала возмущенное мяуканье Тефера.

– Я думаю, что Рамзес выберет Исет, потому что тебе тринадцать, а ему семнадцать. Но уже скоро, моя госпожа, вы станете женщиной и будете готовы встретить любое будущее, которое выберете для себя сами.

Каждое утро на протяжении последних семи лет я выходила из своей комнаты в царском дворце и шла к маленькому Храму Амона неподалеку. Здесь, под выложенными из известняка сводами, я пересмеивалась вместе с остальными учениками школы писцов, пока учитель Оба, шаркая ногами, поднимался по тропинке, опираясь при ходьбе на палку, которой, словно мечом, разгонял всех, кто оказывался у него на пути. В самом же храме жрецы окуривали нас священным ароматом кифи, и мы уходили, обоняя ежедневное благословение Амона. Раньше мы с Рамзесом и Ашей всегда бегали наперегонки к выбеленному зданию школы рядом с храмом, но вчерашняя коронация изменила все. Рамзеса с нами больше нет, а Аша наверняка придет в чересчур сильное замешательство, чтобы бегать в одиночку. Он скажет мне, что уже слишком взрослый для подобных детских забав. И уже совсем скоро он тоже покинет меня.

На пороге моей комнаты появилась Мерит, и я уныло последовала за ней в помещение для облачения, где подняла руки, пока она застегивала льняной пояс поверх моей схенти.

– Что вы предпочтете сегодня, мирт или шамбалу, моя госпожа?

Я равнодушно передернула плечами:

– Мне все равно.

Окинув меня недовольным взглядом, она принесла миртовый крем. Ловко вскрыв алебастровый кувшинчик, она принялась толстым слоем наносить крем мне на щеки.

– Перестаньте гримасничать, – укорила она меня.

– Что?

– Когда вы так кривляетесь, то становитесь похожей на Беса.

Я спрятала улыбку. Бес был карликовым божеством деторождения, и жуткие рожи, которые он корчил, отпугивали Анубиса, так что тот не решался забирать новорожденных детей с собой в загробный мир.

– Не понимаю, чем вы недовольны, – сказала Мерит. – Вы ведь не остались одна. В эдуббе полно других учеников.

– Они делают вид, что дружат со мной, только из-за Рамзеса. Рамзес и Аша – мои единственные настоящие друзья. К тому же никто из девочек не пойдет со мной охотиться или купаться.

– В таком случае вам повезло, что Аша все еще остается в школе писцов.

– Это ненадолго. – Я нехотя подхватила школьную сумку, и Мерит, провожая меня к выходу из покоев, окликнула меня: – Если вы и дальше будете корчить рожи, подобно Бесу, то лишь скорее отпугнете его!

Но я была не в настроении выслушивать ее шуточки. В эдуббу я отправилась самой долгой дорогой, свернув в восточный проход, ведущий в тенистые дворики задней части дворца, за которыми полукругом выстроились храмы и казармы, отделяющие Малкату от окружающих город холмов. Мне частенько доводилось слышать, что дворец сравнивают с жемчужиной, надежно укрытой со всех сторон в раковине. С одной стороны его прикрывали утесы песчаника, а с другой – озеро, вырытое по приказу акху, моего предка, чтобы лодки, идущие по Нилу, могли подплывать к самым ступенькам Зала для приемов. Аменхотеп III выстроил его для своей жены, царицы Тии. Когда в ответ на его требование зодчие заявили, что это невозможно, он сам разработал его план. И вот сейчас передо мной раскинулось оставленное им наследие. Я медленно прошлась по арене, миновала казармы с их пыльной площадкой для парадов и углубилась в квартал, где жили слуги, приземистые дома которых приткнулись вдоль высохших русел ручьев, бегущих к западу. Выйдя на берег озера, я спустилась к самой воде, чтобы взглянуть на свое отражение.

«И совсем я не похожа на Беса, – подумала я. – Во-первых, нос у него намного крупнее моего». Я скорчила такую рожу, какую все скульпторы вырезают на статуях Беса, и кто-то за моей спиной рассмеялся.

– Ты что, любуешься своими зубами? – воскликнул Аша. – Что это была за гримаса?

Я ответила ему недовольным взглядом:

– Мерит говорит, что я похожа на Беса.

Аша подошел ко мне, пытливо вглядываясь в мое лицо.

– Да, я вижу определенное сходство. У вас обоих пухлые щеки, к тому же ты маленького роста.

– Прекрати!

– Это же не я корчил рожи! – Мы зашагали к храму, и он поинтересовался: – Мерит рассказала тебе вчерашние новости? Скорее всего, Рамзес женится на Исет.

Я отвернулась и ничего не ответила. Месяц тот выдался жарким, и солнечные лучи падали на гладь озера подобно золотистой рыбацкой сети.

– Если Рамзес собрался жениться, – проговорила я после долгого молчания, – то почему сам не сказал нам об этом?

– Быть может, он еще до конца не уверен в своих чувствах. К тому же последнее слово остается за фараоном Сети.