Неформашки полностью

Умнов легко повернул руль, плавно вписался в поворот – и сразу ветер ворвался в салон, чуть смазал по физиономии, но тут же высвистел обратно – на волю: где ему, слабому до умеренного, с быстрым Умновым тягаться!

«Хорошо, иду, – разнеженно подумал Умнов. – Мир прекрасен, времени у меня – навалом, целый отпуск, скорость – за сотню, движок фурычит как надо, есть в жизни счастье».

Подумал он так опрометчиво и немедленно был наказан.

Из придорожных кустов споро выпрыгнул на шоссе бравый партизан-гаишник, таившийся до поры в глухом секрете, взмахнул полосатой палкой, прерывая безмятежное счастье Умнова, которое, кстати, он сам и сглазил. Умнов злобно вмазал по тормозам, вырулил на обочину, слегка про себя матерясь, достал из кармана техпаспорт, права, журналистское могучее удостоверение – это на крайний случай, и вышел из машины.

Партизан тут как тут.

– Инспектор ГАИ Др-др-др, – невнятно представился он, – позвольте документики. – Но козырнул, но обаятельно улыбнулся, но сверкнул золотым красивым резцом, серебряным капитанским погоном, начищенными пуговками.

Одно слово – металлист.

– А собственно, в чем дело? – не без высокомерия, но и без хамства спросил Умнов.

– А собственно, ни в чем. Простая проверка с целью выяснения точного статистического баланса, – опять козырнул, явно довольный научной фразой.

– Выясняйте, – успокоился Умнов, поняв, что его суперскоростные маневры остались незамеченными.

Протянул права и техталон партизану, а удостоверение заначил. И впрямь: незачем им зря размахивать, не для того выдано.

Партизан-капитан по имени Др-др-др документы внимательнейшим образом изучил, вернул владельцу, спросил ласково:

– Далеко ли путь держите, Андрей Николаевич?

– На юг, – туманно объяснил Умнов. – На знойный юг, товарищ капитан. Туда, где улетает и тает печаль, туда, где расцветает миндаль.

– Неблизко, – вроде бы расстроился капитан. – Ночевать где будете?

– Где бог пошлет.

– Дело-то к вечеру, – мелко и будто бы даже подобострастно засмеялся капитан, – пора бы о боге и вспомнить.

– Вспомню, вспомню. Вот проеду еще часок и вспомню.

Честно говоря, Умнов недоумевал: с чего это представитель серьезной власти таким мелким бесом рассыпается? С какого это ляда он советы бесплатные раздает и в ненужные подробности вникает? Не нравилось это Умнову. Потому спросил сухо и официально:

– Могу ехать?

– В любую минуту, – уверил разлюбезный капитан. – Только один вопросик, самый последний: вы кем у нас по профессии будете?

– Журналистом я у вас буду, – сказал Умнов. – А также был и есть. Теперь все?

– Все. Счастливо вам, – и помахал Умнову своим черно-белым скипетром.

Но вот странность: садясь в машину, Умнов увидел в панорамном зеркале заднего обзора, как льстивый капитан достал карманную тайную рацию и что-то в нее быстро наговаривал, что-то интимно нашептывал, то и дело поглядывая из-под козырька фуражки на умновский «Жигуль».

«По трассе передает, сучара, – озлился Умнов. – Чтоб, значит, пасли меня, конспираторы рублевые. А вот фиг вам!»

И резко газанул с места, не пожалел сцепления – только гравием из-под колес выстрелил.

А за поворотом, за длинным и скучным тягуном, за невысоким дорожным перевалом вдруг открылся Умнову славный городок, прилепившийся к трассе, нежный такой городок – с церковными игрушечными куполами, со спичечными коробками новостроек, с мокрой зеленью садов и парков, с какой-то положенной ему промышленностью в виде черных труб и серых дымов, открылся он опешившему Умнову в недальнем далеке, километрах эдак в пяти, видный как на ладошке, закатным солнцем подсвеченный, будто нарисованный на теплом лаке палехскими веселыми мастерами.

Что за наваждение, банально подумал Умнов, притормаживая на подозрительно пустом шоссе и доставая из дверного кармана надежный «Атлас автомобильных дорог СССР». Отыскал нужную страницу, нашел на плане проезжее место. Впору и лоб перекрестить, нечистого отогнать: не было на плане никакого подходящего городка. Было большое село Колесное – его Умнов полчаса назад миновал. Было село поменьше с обидным названием Папертники – до него еще километров двенадцать пилить. А между ними – пустота, простор, русское поле, а если и есть что-то жилое, так столь малое, ничтожное, что «Атлас» им пренебрег… Новый город, не успели внести его в картографические анналы? Да нет, вздор, города – не грибы, растут куда медленнее, да и «Атлас» – свежий, только-только изданный, Умнов его как раз перед отпуском приобрел.

Так что же это такое, позвольте спросить?

Мистика, легко решил Умнов, поскольку городок – вот он, милейший, а «все врут календари» – о том еще классик писал. Да и кому, как не Умнову, сорокалетнему газетному волку, о «календарном» вранье знать? Ошибся художник, отвлекся наборщик, у редактора сын трудно в институт поступал, у корректора зуб мудрости ломило – теперь только читатели ошибку и словят. А читатели у нас – народ боевой, грамотный, к эпистолярному жанру весьма склонный, за ними не заржавеет. Ждите писем, как говорится…