Хоть императрица и просила меня составить компанию Тай Шуню на банкете,
Я слишком долго не отвечаю, и Тай Шунь опускает руку.
– Я знаю, о чем вы думаете, – говорит он. – Что скажут люди, если будет выглядеть так, будто я привел вас на банкет как свою особую гостью. Поползут ли сплетни? Уверяю вас, так оно и будет. Прошу прощения, что поставил вас в затруднительное положение. Давайте прибудем отдельно.
– Ни о чем подобном я не думала, – лгу я.
– Все в порядке, я привык.
У него делается подавленный вид. Не знаю, почему меня это волнует, но я не хочу, чтобы он грустил.
– Ваше высочество, – произношу я громко и отчетливо, – я сочту за честь сопровождать вас на банкет. – Хватаю его за руку и переплетаю наши пальцы, наплевав на то, что нарушила, скорее всего, с десяток дворцовых правил приличия.
Застигнутый врасплох, Тай Шунь смеется. Громко. И тут же вздрагивает, словно не узнает этот звук. В его смехе мне видится юноша, который мог бы быть счастлив.
В момент, когда мы с Тай Шунем заходим в парадные двери банкетного зала, прекращаются все разговоры. Мой взгляд жадно впитывает все вокруг: свисающие с богато украшенного потолка малиновые шелковые шторы, установленные в каждом углу фонари; свечи, плавающие в чугунных держателях в форме драконов. Я слышу льющуюся откуда-то музыку, узнаю звуки лютни и флейты, но не вижу музыкантов.
– Представляю наследного принца Тай Шуня и… и… – Глашатай запинается, увидев меня, и его пухлые щеки становятся такими же красными, как повязанный вокруг талии шелковый пояс. Кто-то склоняется к его уху и шепотом подсказывает, а он, едва не плача от облегчения, добавляет: – И госпожу Чжао Ан!
Мы кланяемся и получаем ответные приветствия. Одних аристократов шокирует, что их наследный принц все еще отказывается от украшений и носит траурные одежды. Другие смущенно поправляют собственные роскошные наряды и драгоценности. Несколько придворных дам открыто пялятся на меня, не трудясь скрыть интерес. Или отвращение. А у меня от нехорошего предчувствия крутит живот.
Шествуя с принцем через зал, я нигде не вижу отца, зато ловлю взгляд вдовствующей императрицы, которая сидит в конце на возвышении. Сейчас она одета в имперские цвета: слоновая кость, золото и малиновый. Широкий пояс, расшитый парами золотых фениксов, спускается от талии до подола. Как и у некоторых других здешних дам, декольте ее платья обезоруживающе глубоко. Но если кто-то засмотрится на нее дольше положенного, то может лишиться глаза, а то и двух.
Императрица ободряюще кивает мне. Я иду с высоко поднятой головой, стараясь не упасть лицом вниз в своих невозможных туфлях.
– Жалеете о принятом решении? – чуть слышно бормочет Тай Шунь. Ему явно не по себе. – Я – определенно да.
– Вовсе нет, мы произвели на всех неизгладимое впечатление, – беззаботно отвечаю я, игнорируя учащенное сердцебиение.
Он немного расслабляется.
– Тогда все в порядке. Следите за тем, чтобы моя чарка всегда была полна.
Мы шагаем по дорожке, образованной расступившейся перед нами пестрой толпой. Меня так и подмывает помахать рукой, хотя бы для того, чтобы увидеть выражение лиц присутствующих. Однако не стоит испытывать судьбу, да и отец где-то здесь. Желудок скручивается в еще более тугой узел. Расстроится ли он из-за того, что я явилась с Тай Шунем и тем самым прилюдно заклеймила себя?
Особенно учитывая, что он велел мне не высовываться, пока учусь контролировать свою магию.
Для сожалений уже слишком поздно. Я молча вздыхаю и следую дальше.
Раздается удар гонга, и все направляются к длинным столам, выстроившимся вдоль стен по обе стороны помоста императрицы. Кажется, существует заранее установленный порядок рассадки, о котором я ничего не знаю.
– Ее величество желает, чтобы госпожа Чжао села рядом с его высочеством, – бормочет быстро подскочивший к нам слуга.
Тай Шунь выглядит удивленным, но молча ведет меня к столику рядом с императрицей. Я кланяюсь ей, прежде чем сесть, и она одаривает меня одобрительной улыбкой. Другой слуга спешит вперед, чтобы накрыть стол на двоих. Я жду, пока Тай Шунь обменяется несколькими словами со своей матерью, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц.
И обнаруживаю двоих, сидящих в третьем ряду справа от меня – это лейтенант Бао и женщина-священник, которая захватила меня в Шамо. Значит, выжили в той засаде. Одеты они как аристократы и сидят за столом во главе с пожилым господином, облаченным в роскошный шелк изумрудного оттенка. Должно быть, это и есть наместник Цинь, а Бао и женщина-священник – из его клана. Я насчитала еще шестерых мужчин в возрасте, имеющих некоторое сходство с наместником. Его сыновья.
Лейе нигде не видно.
Женщина-священник замечает меня, и на ее губах мелькает змеиная улыбка. Я отвожу взгляд. Меня снова окутывает удушливый запах мешка, который она надевала мне на голову. Я медленно выдыхаю и делаю глоток чая.
Тай Шунь садится рядом со мной.
