– Не чего, а кого – историков, – цежу я сквозь стиснутые зубы. – Они исказили наследие Юнь Луна, скрыли правду. Как думаешь, почему клеветническая кампания против тяньсай так успешна? Их магия вовсе не проклята. Она похожа на ту, какой владеют Дийе. Но война и конфликты – хорошие отвлекающие факторы. Кого крестьянин должен винить в неурожае? Своих богов? Императора? Или вражеские государства и других людей, которые не такие, как все? Легко найти козлов отпущения и создавать новых, если обратиться к низменным чувствам человечества. Именно так правили императоры этой страны.
– Ты говоришь, будто старый мудрец, философствующий в чайном доме.
– Один такой мудрец меня как раз и вырастил.
– С приходом нового императора все может измениться, – помолчав, предполагает она.
– Этого пьяницы? – презрительно тяну я.
– Не называй его так, – сверкает глазами Ан.
– О, прошу прощения. Я забыл, что наследный принц
– Просто в тот вечер он был расстроен, – оправдывается она. – И не его вина, что предыдущие императоры правили так плохо. Уверена, он хочет, чтобы все изменилось.
Я подавляю рвущиеся наружу проклятия и подбрасываю в костер еще веток, злясь на себя за то, что позволил беседе принять такой поворот. Меня сбило с толку то, что девушка защищает Тай Шуня.
– В любом случае, это не имеет значения, – вздыхает она. – Я не знаю, как использовать свою крадущую жизнь магию.
Линьси мне уже об этом рассказала, но я надеялся, что она ошибается. Если Ан не сможет использовать свою магию, удастся ли ей найти Белый Нефритовый меч?
– Это не помешало отцу использовать меня, – говорит она скорее себе, чем мне.
– Никогда не доверяй политикам.
– Ты знаешь, кто мой отец? Похоже, тебе вообще многое обо мне известно, – прищурившись, замечает Ан. – Что еще тебе рассказал Лейе?
– Достаточно, чтобы выполнить мою работу.
Ан внимательно смотрит на меня с противоположной стороны костра, и я выдерживаю ее взгляд. Мы молчим, лишь потрескивание огня нарушает тишину. Настороженность возвращается. Наконец девушка ложится и натягивает на себя шаль.
Я же слишком взвинчен, чтобы спать. Намеревался завоевать расположение Ан, но вместо этого мы вернулись к тому, с чего начали. Два незнакомца, которых случайно свела судьба, слишком напуганные, чтобы доверять друг другу.
Только вот каково это предназначение? Хотел бы я знать ответ.
В итоге я расстилаю на земле плащ и сдуваю с него песок, прежде чем плюхнуться на спину, а потом всматриваюсь в далекие звезды, ожидая, пока меня одолеет сон.
Каньон подавляет своим величием. Глядя на его крутые изогнутые стены с вкраплением слоев минералов, я ощущаю себя особенно ничтожной. Скалы смотрят на землю, усеянную грубыми неровными камнями, и хотя впереди я различаю тропу, она петляет вокруг выступов и валунов различных размеров. Большая река, прорезавшая каньон, уменьшилась до небольшого ручья, которого, меж тем, достаточно, чтобы радоваться присутствию постоянного источника воды рядом.
Алтан идет впереди, и я отмечаю, что его черные одежды запылились от валяния на земле. Насвистывая торжественную мелодию, он осторожно ведет наших лошадей по каменистой местности. Я напрягаю слух.
Я плетусь дальше, и мой неисправимый желудок начинает урчать.
– Что ты сказала? – Алтан замедляет шаг, чтобы идти в ногу со мной. На его лице отражается любопытство. Судя по всему, я говорила вслух.
– Я сказала, что Чанъэ должна съесть кролика.
– Она бессмертная. Зачем ей есть?
– Удовольствия ради.
Он хихикает. Хмурый взгляд, к которому я привыкла, сегодня куда-то делся.
– Ты веришь в богов и бессмертных? А в монстров? – шучу я.
Он качает головой в своей обычной уклончивой манере.
– Я верю в то, что монстров можно убить.
Я обдумываю его слова, задаваясь вопросом, есть ли в них какой-то скрытый смысл, но вскоре мое внимание снова переключается на ручей. Протягивая руку, чувствую, как из меня равномерно вытекает энергия. С поверхности ручья поднимается крошечная струйка воды. Это почти так же естественно, как дышать. Я начинаю смеяться. Кажется, что теперь я лучше контролирую свою магию, и эта мысль ободряет.
Внезапно меня обдает влажным холодом, разом прогоняя веселье.
Моя одежда насквозь промокла. Повернувшись, замечаю остатки небольшой волны, вливающейся обратно в поток. Поводья лошадей раскачиваются, когда Алтан хватается за бок и смеется. Искренне, беззаботно и легко.
– Я не знала, что ты умеешь обращаться и с водой тоже, – ворчу я, исторгая серию отборных проклятий, обращенных не только на самого Алтана, но и на его будущих потомков. Он лишь хохочет еще сильнее.
