Посетители казино прерывали игру и кланялись проходящему мимо Колоссу. Хило заметил в баре нескольких эспенцев, но они вели себя прилично. Шоссе Бедняка, за которое Равнинные вели тяжелые бои с Горными, в последние два года оказалось проблемной зоной, но уже некоторое время все было спокойно.
– Сломленная и пьяная каменная рыбка, он рассказал, как его надул барукан по имени Сорадийо, – ответил Эйтен. – Цзуэн и Лотт уже с ним поговорили, но я решил, что ты захочешь сам задать несколько вопросов, Хило-цзен.
Они прошли по сумрачному складу с контролируемой температурой воздуха, мимо рядов больших бочек с выдержанным хоцзи, стоящих в поднимающихся до потолка деревянных рамах. Винодельня «Про́клятая красота» значительно расширила деятельность и теперь экспортировала продукцию за рубеж. Видя, как процветает бизнес друга, Хило нашел повод улыбнуться посреди этих трагических и ужасных недель.
– Я рад, что могу рассчитывать на твои глаза и уши, дружище, – сказал Хило.
Эйтен отмел эти слова, тряхнув головой.
– Я всем тебе обязан, Хило-цзен, и хочу быть еще более полезным. Если пацан говорит правду, может, его появление – это подарок богов, помогающих нам найти и наказать полукостных псов, убивших Кена.
Хило не смел надеяться, что все произойдет так быстро, но кивнул. Он уже отправил всех Кулаков и Пальцев добывать информацию об агентах Запуньо и разыскивать барукана, чье имя назвал Тау Маро, но пока что они преследовали призрака.
Хило жалел, что не прислушался к предупреждению Кена относительно Запуньо. Колосс был занят другим – сеял смуту среди Горных и Бригад. К Запуньо он относился скорее как к постоянной досадной помехе, чем как к опасному врагу. В конце концов, контрабандисты и наркодилеры словно сорняки – выдернешь один, и его место тут же займет другой, так что спешить некуда. Но Запуньо относился к особой категории преступников. Хило понял, что упустил это из виду. Когда Равнинным доставили изрубленного на куски информатора, Хило совершил ошибку, не восприняв смерть увиванца с той же серьезностью, с какой отнесся бы к гибели кеконца; не осознал угрозу и не предпринял немедленного жестокого возмездия. Эта ошибка вечно будет его преследовать.
Эйтен шагнул вперед и распахнул Отражением крутящуюся металлическую дверь, ведущую в большой и чистый зал с бетонными стенами, занятый чанами для ферментации. У маленького деревянного стола стояли Цзуэн и Лотт. На столе были расстелены карты города и страны с отмеченными цветным карандашом точками и пометками от руки. За столом на складном металлическом стуле, сгорбившись, сидел щуплый и бледный паренек с налитыми кровью глазами и кислой миной на лице, выглядящим так, будто его переломали, а потом составили части вместе.
Цзуэн и Лотт прервали разговор, чтобы поприветствовать вошедшего Колосса.
Цзуэн ткнул в карты и заметки и сказал:
– Вот что мы выяснили, Хило-цзен. Те места в городе, где Сорадийо вербовал местных в каменные рыбки, в основном подпольные клубы для нефритовых воров и наркоманов на «сиянии». А еще точки на побережье, откуда вывозили нефрит, и отвалы в горах, где работали сборщики Запуньо. Вуай, Йин и Вин отправили Пальцев на проверку – по-тихому, чтобы никого не вспугнуть, прежде чем мы решим действовать.
Хило был благодарен Цзуэну за то, что тот так быстро и буднично принял на себя роль Штыря. В отличие от Кена, Цзуэн – не ближайший родственник, ему еще предстоит научиться, как выглядеть внушительно на публике и разбираться с чужаками, но он обладал умом стратега, способного учесть каждую деталь, и сейчас оказался особенно полезен. Хило изучил собранные сведения и задал несколько вопросов, пока не убедился, что они сделали все возможное.
Хило повернулся к пареньку, неожиданному информатору. Что-то в его перекошенной физиономии и мрачной решимости во взгляде показалось знакомым.
– Говоришь, работал на Сорадийо? – спросил Хило. – Почему же ты его предал?
Паренек недобро взглянул на Хило, а потом хмуро уставился в пол.
– Этот барукан меня выставил, – пробормотал он. – Я должен был стать крупным псом, как он обещал, и носить нефрит, но он меня вышвырнул. Все новые зеленые – просто щенки. Так и хрен с ними, и пошел в задницу этот Сорадийо. Они не заслуживают того, что получили. Не заслуживают нефрита.
Хило решил, что парень еще пьян – судя по голосу, именно так оно и было. Он что-то зло и неразборчиво мямлил, как будто говорил сам с собой. Если и можно было бы Почуять в его словах хитроумный обман, все заглушалось переполняющей парня горькой обидой. Каждый раз при взгляде на Колосса он вздрагивал и отворачивался. Хило попытался вспомнить, где видел это искореженное лицо, потому что его не покидало чувство – где-то он его уже встречал.
– Ты перевозил контрабандный нефрит, продавал «сияние» и работал на иностранных преступников. Не боишься, что мы тебя прикончим? – спросил он с любопытством.
