Утром тайный информатор клана из полиции Лейоло сообщил, что черный внедорожник, который взяли напрокат Дудо и Тако, обнаружили на обочине дороги, в трех километрах от отеля. Ни отпечатков шин, ни каких-либо признаков столкновения или автокатастрофы, ни поломки. Если бы телохранители Вен заметили, что их преследуют, они поехали бы в более безопасное место. Единственное правдоподобное объяснение – они остановились сами, а такое могло произойти, только если бандиты использовали настоящего или фальшивого полицейского, то есть были опытными преступниками.
– Это не Матиос, – доложил Лотт, повесив трубку.
Ни одна Белая крыса клана из внедренных в крупнейшие банды баруканов ничего не слышала о похищении. Если бы это сделали Матиос, какие-нибудь слухи наверняка просочились бы. Бандиты готовились бы к операции, собирали людей, оборудовали помещения. Либо Матиос ни при чем, либо поручили задание кому-то еще и о нем знало только самое высокое руководство. Учитывая, как быстро все нужно было устроить, такое представлялось маловероятным.
Если за этим стоят не Матиос, значит, и не Айт Мада. Хило был почти разочарован, хотя и понимал, что у его старейшего и злейшего врага нет причин похищать Вен и Шаэ ради выкупа, ведь все легко могло открыться. Но если главные враги клана ни при чем, то кто это сделал? Ответ пришел через несколько часов. Члены клана в Лейоло изучили все, чем занимались Вен и Шаэ, прибыв в Шотар. Когда выяснили подробности о людях, с которыми встречалась Вен, подозрение пало на встречу Вен в «Алмазном блеске».
Находящийся в Шотаре Хами Тумашон взял двух Пальцев из отделения в Лейоло и поехал к Гуттано домой. Они перехватили директора киностудии на подъездной дорожке к его особняку, затолкали в багажник машины и отвезли в тайное убежище в двадцати километрах от города. Перепуганный Гуттано во всем признался через переводчика. После того как Вен явилась к нему в кабинет и попросила освободить Дэнни Синцзо от обязательств по контракту, Гуттано не на шутку перепугался. Он позвонил главарю баруканской банды по имени Чоюло и попросил о защите, рассказав, что его посетила жена Коула Хилошудона, которая остановилась в отеле «Оазис Суллия».
Хами объяснил по телефону, что Чоюло – член банды Фальтас. Эта банда меньше, чем Матиос, и банды сотрудничают друг с другом, хотя и не очень охотно. Матиос использовали бойцов банды Фальтас, но те занимались и собственными операциями, в особенности вымогательством и похищениями ради выкупа. Их щупальца тянулись к спортсменам, музыкантам и кинопродюсерам, и большинство шотарских фильмов, прославляющих баруканов, финансировали именно Фальтас.
– Как поступить с Гуттано? – спросил Хами.
Облако клана уже несколько десятилетий работал в связке с Шелестом, но ведь когда-то он был Кулаком.
Лотт нажал на телефоне кнопку отключения звука и сказал:
– Коул-цзен, нельзя сейчас убивать этого человека. Исчезновение богатого шотарского кинопромышленника привлечет внимание местной полиции. В любом случае его нужно расспросить о Фальтас.
Хило включил на линии звук и отдал Хами приказ:
– Устрой Гуттано в отеле. Пусть позвонит жене и скажет, что его вызвали из города по срочному делу. Проблемы с выбором места для съемки, что-нибудь в таком духе. Поставь охрану, чтобы не сбежал. Если Вен и Шаэ вернутся домой, мы его отпустим. Если нет, он покойник. И если он хочет снова увидеть семью, пусть расскажет о Фальтас все, что знает.
Хило рухнул в кресло и потянулся за очередной сигаретой. Напротив сидел Вун Папидонва, уронив голову на руки. Он выглядел совершенно разбитым. Хило предпочел бы, чтобы Вун ушел к себе, потому что здесь он все равно ничем не мог помочь, но было бы жестоко отсылать мужа Шаэ.
– Я должен был полететь с ней, – жалобно прошептал Вун.
– Если бы ты полетел, Тия могла бы потерять обоих родителей, – ответил Хило резче, чем следовало бы. – Думаешь, ты мог бы что-то изменить? – Конечно же, Хило понимал, как тяжело нефритовому воину смириться с тем, что он уже не может драться, сил и нефритовых способностей уже недостаточно, чтобы защитить любимых. – Шаэ хватит ума, чтобы выжить, пока мы не найдем способ вызволить их обеих, а мы делаем все, что можно, – сказал он уже мягче.
– Чем я могу помочь, Коул-цзен? – взмолился Вун.
– Позаботься о дочери, – ответил Хило.
Тия явно понимала – произошло что-то ужасное. Поскольку Вун не покидал боевой штаб, утром Анден отвез девочку в школу и забрал ее днем. Теперь Тия каждые пять минут встревоженно дергала отца за руку и спрашивала, когда они пойдут домой и почему в доме дяди Хило собралось так много людей.
Вун обнял дочь, но не сумел сказать ей правду.
– Может, доешь, а потом пойдешь к бабушке? – спросил он.
Тия подбежала к дяде:
– Случилось что-то плохое, правда?
Хило присел на корточки рядом с племянницей, но медлил с ответом. Он не любил лгать детям и никогда не ограждал своих детей от реальной жизни. Но Тия – другое дело.
– Да, – сказал он. – И мы это исправим, тебе не нужно бояться.
