Штырь – самая грозная позиция в клане, но для Рю Цзуэн всегда был просто отцом Ритто и Дина, живущим в доме по другую сторону сада в поместье Коулов. Он был суровым и проницательным, но не вызывал страха. Рю слышал, как некоторые взрослые называют Цзуэна современным Штырем, Штырем-управленцем. Говорили, что руководитель боевой части клана не обладает харизмой Коула Хило или железной выдержкой Маика Кена, но может похвастаться организаторскими способностями человека, способного играть одновременно три партии в круглые шахматы. Однако в эту минуту Рю без труда поверил, что Цзуэн Ню, как любой, кто поднялся до такого высокого уровня в Зеленой стороне клана, может быть беспощадным.
– Вы что, хотели устроить переполох? Или развязать войну?
– Мы просто хотели посмотреть на поединок, – объяснил Рю. – И сразу пошли обратно.
– На дуэль Айта Ато? Решили, что ради этого стоит пропустить школу и пробраться на территорию Горных?
Машина выехала из Молоточка в Старый город, обратно на территорию Равнинных. Цзуэн кивнул на ближайший таксофон, и Лотт резко затормозил. Первый Кулак выпрыгнул из машины и побежал к будке звонить. Цзуэн нагнулся к приборной панели и выключил двигатель.
– Что это делает Лотт-цзен? – спросил Рю.
– Что, по-вашему, происходит, когда школа заявляет о вашем исчезновении? – спросил Цзуэн. – В таких случаях слово передается по цепочке сотням Кулаков и Пальцев в каждом уголке города. Когда в Академии не нашли Нико, Цзаю забрали с занятий и поместили под охрану. Она была в ярости и тоже недоумевала, куда вы запропастились. Я отправил гонцов к Абену Соро, упросив наших врагов поискать у себя. Достаточно одного ложного слуха, одного фальшивого свидетеля, который предположит, что вас захватили или ранили, и начнется кошмар. Лотт позвонил, чтобы отменить поиски, прежде чем произойдет что-нибудь непоправимое. А когда я вас нашел, – в недоумении повысил голос Штырь, – ты стоял с боевым ножом, как будто готовился затеять уличную драку посреди Молоточка!
– Вы видели этих людей, видели, что они делали? – возмутился Рю.
– Анархисты и ненавистники кланов расклеивают эту ерунду по всему городу, – выплюнул Цзуэн. – Пытаются удивить людей, привлечь внимание прессы и завоевать симпатии иностранцев. Больше всего на свете они хотят вызвать именно такую реакцию – как один из Коулов угрожает им ножом. Мы ловим их и наказываем, но в наших районах с ними разбираюсь я, а на территории Горных – Абен Соро. А тебя, двенадцатилетнего мальчишку, это не касается.
Лотт вернулся в машину и с облегчением сообщил:
– Все в порядке. Отвезем их домой.
Рю виновато и с ужасом вжался в сиденье.
– Пожалуйста, дядя Цзуэн, не говорите маме и папе, что мы были в Молоточке. Скажите, что нашли нас в Трущобе или еще где-нибудь, – взмолился Рю. – Хотя бы маме не говорите!
Хотя отец и будет бушевать, он был отходчив. От матери снисхождения ждать не приходилось.
– Мы не можем отрицать, что были в Молоточке, нас уже видели здесь Горные, – сказал Нико, впервые открыв рот с тех пор, как они сели в машину. – Дядя Цзуэн, это я во всем виноват. Мы рискнули пробраться в Молоточек, чтобы я мог посмотреть на поединок Айта Ато и лучше узнать его и его семью.
На мгновение онемев от потрясения, Рю выпалил:
– Эй, это же была моя идея!
Одним угрожающим взглядом Нико заставил младшего брата замолчать. Наверное, таким взглядам учили в Академии, или они сами по себе появлялись у мужчин из семьи Коулов ближе к зрелости, потому что Рю так смотреть не умел.
Прищурившись, Цзуэн изучил мальчиков в зеркало заднего вида, вероятно, пытаясь Почуять, не врет ли Нико. Тот хладнокровно вернул взгляд. Когда дети Зеленых костей лгут они лишь слегка искажают факты, но никогда не прибегают к открытому вранью.
– Дядя Цзуэн, нужно отвезти Рю обратно в школу, – сказал Нико. – У него еще идут занятия, их нельзя пропускать. Я старший брат, и мы пошли на поединок ради меня, так что я вернусь домой и отвечу перед родителями.
Рю стиснул кулаки и открыл рот, чтобы снова возразить, но так ничего и не придумал. Он всегда брал пример со старшего брата. Нико не дразнил его и не смотрел свысока. Даже когда Нико сердился, он ни разу не ударил Рю. И Нико был умным, всегда знал больше, чем другие дети. Правда, иногда Рю все-таки вспоминал о несправедливости – Нико занял принадлежащее ему место старшего сына.
Рю не жалел себя как каменноглазого. Он понимал, что, когда вырастет, не сможет носить нефрит или возглавить клан, но из-за этого не чувствовал себя ущербным или меньше любимым. Конечно, он не принимал участия в определенных занятиях брата, сестры и кузенов, но отец всегда напоминал ему, что и его брат с сестрой кое-чего лишены – например, у него есть собака Коко, комната в доме, видеоприставка и больше времени на рельбол.
