Луканито с радостью подтвердил, что Синцзо действительно здесь, и повел Хило и Вен к бассейну, где и представил их кеконо-эспенской звезде нефритовых состязаний, его подружке и менеджеру. Дэнни Синцзо и впрямь был хорош собой, как подлинная кинозвезда, с яркими глазами и безупречной линией подбородка, но с телосложением настоящего бойца. Как и все эспенские кеконцы, он носил нефрит скрытно, но Вен живо представила его Кулаком, идущим по жанлунским улицам, разве что у него были слишком длинные волосы и слишком миленькая мордашка.
Появление Колосса Равнинных застало Синцзо врасплох. Он поставил свой бокал, пожал им руки и сказал:
– Ого! Вот это да!
– Поздравляю со знаменательной победой! – сказала Вен.
Синцзо недавно победил шотарского бойца и отнял у того титул суперчемпиона мира на Кубке «Зрелищ». Впервые Вен услышала о Дэнни Синцзо от Андена, который описал подпольные нефритовые состязания в Ресвиле после первого визита в этот эспенский город. С тех пор она с интересом следила за взлетом Синцзо. Пусть в глазах Хило он и не был настоящей Зеленой костью, но безусловно обладал выдающимися нефритовыми способностями. Он был выходцем из семьи беженцев, Зеленых костей. Прошел хорошую подготовку и даже ездил на Кекон, чтобы учиться у лучших частных тренеров. Теперь он стал актером, недавно снялся в шотарском фильме и вел переговоры о новых ролях.
– Вы говорите по-кеконски, Синцзо-цзен? – спросил Хило.
Тот вытаращил глаза. Вен подозревала, что, несмотря на растущую славу, к Синцзо никогда еще не обращались как к настоящей Зеленой кости. Вен удивило, что Хило прибег к этому суффиксу, как и улыбка мужа, на сей раз искренняя.
– Я сносно говорю по-кеконски, но не идеально, – ответил Синцзо по-кеконски.
– Ничего страшного, – сказал Хило. – Вы неплохо говорите по-кеконски, а я немного знаю эспенский. Приятно увидеть в этой толпе хоть одно кеконское лицо. Несколько лет назад мой брат встречался с вами в Ресвиле. А теперь моя жена стала вашей поклонницей и настояла на встрече.
Синцзо не производил впечатления скромного человека. Вен видела по телевизору, как он позирует на публику. Но теперь, взглянув на Коулов, он как будто лишился дара речи.
– Охренеть! Я польщен.
– Вы когда-нибудь думали о возвращении на Кекон? – поинтересовался Хило.
– Если честно, нет. Без обид, но там нет для меня ничего интересного.
– Возможно, там есть гораздо больше, чем вы думаете. Сколько бы поединков вы ни выиграли для Луканито, сколько бы мерзавцев ни сыграли в шотарских фильмах, вы всегда будете выглядеть кеконцем. Никто не оценит вас так, как собственный народ. – Хило по-дружески хлопнул Синцзо по плечу и вручил ему бокал с подноса проходящего мимо официанта, взяв второй себе. – У бассейна слишком много народа. Может, пройдемся и поговорим в более спокойной обстановке? Возьмите с собой менеджера, если хотите.
Вен ободряюще улыбнулась и начала болтать с подругой Синцзо, худенькой светловолосой эспенкой, чтобы мужчины могли прогуляться и поговорить о серьезных делах. На вечеринке стало очень шумно – заиграл оркестр, несколько человек спьяну плюхнулись в огромный голубой бассейн, но теперь Вен успокоилась. Она видела написанное на лице Синцзо потрясение. Все, кто носит нефрит, каким бы ни было их воспитание, национальность или происхождение, относятся к Зеленым костям с Кекона с долей благоговения. Восходящая кинозвезда Дэнни Синцзо не так далеко ушел от своего наследия и не мог не оценить, что значит личное внимание Колосса Равнинного клана.
Вен не сомневалась в способности мужа покорить любого, с кем он хочет подружиться. Завтра утром она позвонит Шаэ в офис Шелеста. К концу недели Сян Куго станет Фонарщиком Равнинных, «Киноберег» будет принадлежать клану, а Дэнни Синцзо – играть в кеконском кино.
Беро удивился, когда однажды вечером зазвонил телефон и он услышал в трубке голос Эмы. Раньше он никогда не говорил с ней по телефону, хотя много раз спрашивал ее номер. По настойчивому совету Гало Беро пытался с ней подружиться, даже приглашал в лапшичную за свой счет, и все-таки ему до сих пор не удалось пристроиться между ее ног. Да и к Вастику эйя Моловни Беро не приблизился и не узнал подробности его планов, к вящему недовольству своих эспенских кураторов. Он размышлял, не взять ли Эму силой, но, если она спит с Моловни, югутанский говноед может его убить, как минимум вышвырнуть из движения, тем самым положив конец прибыльному сотрудничеству с эспенцами.
Поэтому, когда Эма сказала, что никому не дает номер телефона, Беро дал ей свой.
Но она так и не позвонила. До сегодняшнего дня.
– Это Эма, – сказала она. – С собрания «За будущее без кланов».
– Привет, – хмуро ответил Беро, хотя внутренне пришел в восторг. – Ты все-таки позвонила.
– Слушай, я знаю, что была с тобой грубовата… Я… Мне трудно подпускать к себе людей. И временами из-за этого я выгляжу грубой. – Она помедлила. – В общем, я хотела спросить: может, проведем вечер вместе?
