— Вне сомнения, одна находилась здесь, и именно она повлияла так на големов и жрицу. Ты же понимаешь, что сотни низших восточных погибли сегодня не спроста?
— С ней всё в порядке? — неожиданно голос Анубиса дрогнул.
— Я только из Эльдорадо. Она вне опасности. Ты вовремя позвал меня. Но…
— Я знаю, что погибла Клеофас. Выброс магии смерти был ощутим даже в моем царстве. — с этими словами Анубис открыл переход в подземное царство. — Опечатай здесь всё, и возвращайся назад. Охрану до прибытия Амун Ра и Осириса я выставил.
— Хорошо, отец.
Фемида не врала. Я действительно не осталась полностью слепа, но и глаз у меня больше не было. Я смотрела на мир сквозь призму магического зрения, и артефакта, которым оказалась маска, сковавшая мою голову. Но это стоило его жизни. Теперь я действительно могла спокойно отпустить его и перестать сожалеть о несбыточных надеждах и мечтах.
Зевс не промолвил и слова, когда я уходила. Но вот вновь обретшая взор Фемида, молчать не стала.
— Запомни, Нимират. Эта маска не просто наказание, но и мощный источник силы прародителей. Она безошибочно отличает ложь от правды, и способна убить подобно взору Медузы Горгоны. Я рада, что смогла освободиться от её бремени, и теперь могу спокойно уйти. Я исполнила желание Дилайлы.
Тогда, из-за тумана в голове, я не придала значение словам богини правосудия, но теперь, оказавшись наедине с титанами в зале Вечности, вспомнила, кого в конце упомянула Фемида. Неужели эта дева так и будет преследовать меня всю вечность. Одно спасение — теперь никто и никогда не увидит моих слёз.
— Что ты натворила?
Я вздрогнула всем телом и медленно обернулась. Возможность подобного была очень высока, поэтому я морально подготовилась. Но он, скорее всего, заметил мою дрожь, которая до сих пор сковывала моё тело.
— Нефритовый император. — я низко поклонилась и незаметно вздохнула. — Приветствую вас!
— Мира!!! — от этого рыка в моих жилах застыла кровь. — Хватит! Я устал от этого представления!
— Я не понимаю о чём вы, Ваше Величество. — он был близко. Я хорошо ощущала тепло исходившее от него.
— Не понимаешь? Видимо ты не только зрения лишилась, но и головы! Как ты посмела вмешаться в суд надо мной и сотворить подобное с собой?
— Вы ошибаетесь. Это совершенно вас не касается! — как же я молила небеса в этот момент, что бы он опять изобразил, что не знает меня.
— Нет! Как раз меня это и касается. — Намсури схватил моё запястье и грубо притянул ближе. — Ты моя жена!
— Отпустите меня немедленно! Я послушница зала Вечности! Вы преступаете закон, Ваше Величество.
Но он не промолвил больше ни слова, лишь легко прикоснулся ладонью к моей щеке.
— Мира, прошу! Нет, я умоляю тебя. Скажи мне, что это ты!
— Ваша жена умерла дважды, вам мало?!
— Что? — в его голосе послышалось замешательство. Я знала, что лучшего момента не представиться, и вырвала свою руку, отступив на шаг.
— Я не просила, что бы ты рисковал собственной жизнью, возвращая меня назад! Но ты решил всё сам. Ты вытянул меня из такого тёплого и спокойного места, что бы демиурги поиздевались и поиграли нашими жизнями вновь? Или это из большой любви, ты превратился в эгоиста, Сури? Так чего ты теперь хочешь от меня? Я поступаю точно так же как и ты! Теперь, когда ты избежал смерти, а я надела эту маску — мы квиты!
— Нефритовый император, я терпел подобную наглость до нынешнего момента. Мне не интересны ваши прошлые жизни, поскольку в этих стенах послушницы их лишаются навсегда. Нимират никогда не станет вашей смертной женой. — тихий, но уверенный шепот Иолая резанул словно хлыст, но точку поставил все-таки Намсури.
— Вы правы, Иолай. Эта женщина не имеет ничего общего с девушкой, на которой я женился!
Я ощутила лёгкое движение воздуха, и последующую пустоту. Он ушёл. И впервые я могла отпустить его, потому что знала — теперь ему будет легче. Ненавидеть всегда легче, чем любить.
— Дитя, тебе нужен отдых и хороший сон, что бы отпустить это.
Я подняла по привычке голову вверх, совершенно забыв, что не смогу разглядеть взывавшего ко мне стража. Горькая усмешка пробежала по моему лицу, и я просто кивнула в темноту. Мне придётся заставить себя жить в этой темноте. Иной дороги нет.
Афина спокойно сидела в таверне Диониса и допивала уже десятую по счёту чашу вина.
— Дражайшая тётушка, могу я поинтересоваться, что привело вашу праведную персону в мою забегаловку, по вашим же словам, не достойную даже вашего внимания?
— Умолкни, мелкий. — женщина поставила чашу на деревянный стол и посмотрела на своего племянника. — Это ты во всём виноват!
— Отлично! Я так и знал, что услышу подобное в свой адрес. Все женщины одинаковы. Что бы не случилось — виноват мужчина.
— Ты то мужчина? — богиня вскинула брови и прыснула со смеху.
— Вот и не нужно со мной пить, если вы считаете меня ребёнком! — Дионис попытался забрать со стола кувшин с вином, но ему помешал скрип двери и, наступившая вокруг гробовая тишина.
— Я слышал, здесь наливают лучший виноградный нектар во всём бессмертном мире. Я не ошибся?
