Как только Дору сел на самолет, Лан попросил Вуна срочно организовать встречу с канцлером Соном Томаро и двадцатью пятью другими депутатами Королевского совета Кекона за обедом в ресторане «Великий остров».
«Великий остров» находился на последнем этаже двадцативосьмиэтажного отеля «Восьмое небо» в Северном Сотто. По просьбе Лана владелец «Восьмого неба» закрыл ресторан для других посетителей. Колосс вместе с Вуном прибыл пораньше, чтобы поприветствовать депутатов у входа. Жанлун полнился новостями о поединке на Фабрике, и все, с кем в эти дни встречался Лан, отмечали новый нефрит на его ремне, браслеты на запястьях и ожерелье вокруг шеи.
Если бы не то значение, которое сейчас имело мнение окружающих, Лан не стал бы надевать весь полученный нефрит. Рана после проникновения Концентрации Гама еще болела, носить нефрит было тяжко. Лан ходил к доктору Трю на лечебные сеансы и не чувствовал себя так ужасно, как сразу после дуэли, но и совершенно здоровым тоже не чувствовал. Порой его сердце начинало колотиться или он покрывался ледяным потом. На него неожиданно нападала тревога, а бессонница усилилась, он часто бывал раздражительным.
– Да падут все ваши враги, Коул-цзен, – произносили прибывающие депутаты традиционные поздравления Зеленой Кости победителю в поединке.
– Цзеншу одарил меня удачей, – благодарил Лан, перед тем как справиться: «Как здоровье вашей жены, господин Лойи?» или «Госпожа Нур, ваш дом выстоял в тайфуне?»
Двадцать один мужчина и четыре женщины были самыми высокопоставленными политиками Равнинного клана. Все они происходили из старинных родов Фонарщиков или Зеленых Костей и были обязаны политическим и финансовым успехом клану. Они имели значительное влияние среди трехсот депутатов Королевского совета Кекона.
После двухчасового роскошного обеда, состоящего из салата из манго, острого супа и жареного осьминога, во время которого деловые вопросы не обсуждались, Лан велел убрать со стола. Он начал с длинной хвалебной речи в адрес канцлера Сона по поводу его прозорливости с предложенным законопроектом о реформе КНА.
– Равнинный клан полностью поддерживает желание правительства обеспечить прозрачное и сбалансированное управление торговлей нефритом. Я благодарен, что могу рассчитывать на друзей клана в Королевском совете, которые будут стараться ради страны.
Канцлер Сон просиял и скромно отмахнулся пухлой рукой, пока другие депутаты приветственно хлопали по столу. Все присутствующие знали, что это всего лишь любезность, именно Лан велел Сону предпринять такой шаг.
Лан подождал, пока стихнут аплодисменты, и торжественно произнес:
– К сожалению, должен сообщить, что это было сделано слишком поздно и случившееся зло уже не исправить.
Он объяснил, что собрал их здесь, дабы сказать лично и прямо: он собирается использовать свою власть как члена совета директоров КНА, чтобы заморозить всякую деятельность этой организации и немедленно прекратить добычу нефрита. Клан обнаружил значительные финансовые несоответствия между добычей нефрита и записями Казначейства, и, учитывая значимость нефрита для экономики, безопасности и самого существования государства, нельзя продолжать добычу без проведения независимого аудита. Он призывает Королевский совет как можно скорее его провести. Добыча не возобновится, пока не будет найдено проблемное место и не будет одобрен законопроект о реформе КНА, чтобы подобное больше не повторялось.
Сон Томаро первым прервал гул удивленных голосов, последовавший за заявлением Колосса. Канцлер налег на стол тяжелыми локтями и громко откашлялся, показывая Лану свое разочарование тем, что с ним не посоветовались, принимая такое драматическое решение.
– Со всем уважением, Коул-цзен, почему мы только сейчас слышим об этих расхождениях в финансовых отчетах? И почему здесь нет Шелеста, который должен об этом рассказать?
– Шелест уехал по важным делам клана, – объяснил Лан, ответив на второй вопрос и проигнорировав первый.
Лан не мог обсудить свои намерения с Соном так, чтобы о них не прослышал Дору, разве что пришлось бы поделиться с канцлером бездоказательными подозрениями в предательстве внутри руководства клана, а Лан уж точно не хотел признаваться в подобном никому из Фонарщиков, вне зависимости от его статуса. Если Дору и правда сотрудничает с Горными и как-то замешан или несет ответственность за несоответствия в отчетах, которые обнаружила Шаэ, вернувшись из Югутана, он уже не сможет предотвратить официальное расследование финансовых отчетов КНА.
– Следует ли нам заключить, что, по вашему мнению, за этим стоит Горный клан? – задала вертящийся у всех на языке вопрос депутат Нур Ума.
Лан жестом велел официантам наполнить чашки гостей чаем. Сам он не пил из дымящейся чашки, со вчерашнего вечера у него начался легкий жар, из-за горячего чая он мог слишком явно вспотеть.
– Да, – ответил он, – именно так я и считаю.
– Мне трудно поверить, что Горные так вопиюще манипулируют поставками нефрита за спиной у Совета и других кланов, – с нескрываемым скептицизмом в голосе сказал седой Лойи Тучада.
