В ворота постучали. Сердце девушки точно провалилось. Горло сдавило напряжение. Она отложила одолженную у Чжу Жу книгу, единственную прочитанную строчку в которой, кажется, могла бы уже зазубрить.
– Кто? – еле выдавила она дрожащим голосом.
– Госпожа, следуйте за мной, – ответил знакомый юношеский голос. Послышался звук удаляющихся шагов.
Сона проверила, на месте ли спрятанный в поясе нож, глубоко выдохнула и открыла ворота.
Шла она на расстоянии от фигуры молодого человека, одетого в тёмную неприметную одежду слуги. Что будет, если сейчас повернуть назад? Или закричать, обличая его в шпионаже? Успеет ли натренированный боец за это ей отомстить? Хотелось вцепиться в прохожих, прося о помощи, однако Сона шла. Она обязана узнать! Должна верить в то, что эта встреча к лучшему.
Они прошли сквозь торговые улицы и вышли где-то очень далеко за центральным кругом города. Здесь фонарей было меньше, как и людей. Юноша свернул в улочку, затем в другую и наконец остановился возле обычного дома. Громко постучал, и ему тут же открыли, приглашая войти.
Он скрылся во мраке дворика, дверь же ждала, пока в неё войдёт и гостья. Сона преодолела порог входных ворот, своей высотой будто преграждающий ей путь и говорящий, что сюда лучше не соваться, но не стала к нему прислушиваться. Дверь за спиной закрылась.
Сону завели в скромно убранный главный зал простого домика, принадлежащего ремесленнику, где её уже ожидали:
– Позвольте вас поприветствовать, госпожа Бай.
Сону сковал ступор. Приграничный акцент принадлежал крепкому мужчине с бородой: всё же монахи имели особый статус. Одежда на нем была простая, тёмная. На вид ему было лет сорок. Его узкие, близко посаженные глаза и широкий нос вкупе с высоким ростом являлись отличительными приметами, свидетельствующими о том, что он не с юга. О нём ли предупреждала Аи? Он знает. Точно знает, что она сделала! И сейчас её ожидает что-то страшное!
– Почему вы ищите Ху Цзы? – без промедлений начал допрос мужчина, смотрящий на Сону в упор.
– Это дело первостепенной важности, – Сона собирала спокойствие по крупицам.
– Так почему?
– Его покойная мать просила меня об этом.
– Вы её знали?
– К чему дознание? Вам известно что-нибудь о мальчике? – вновь теряла терпение Сона.
– Так вы её знали? – давил дознаватель.
– Достаточно, чтобы поступить неразумно, соглашаясь помочь её сыну, о спасении которого она так слёзно молила. А теперь я неизвестно где, неизвестно насколько! Я прошу, умоляю вас, прекратите испытывать моё сердце и разум! Что знаете – скажите, если же заманили сюда с иной целью, то не медлите и раскройте её!
– Я его знаю, – с прежним спокойствием ответил мужчина.
– Где он?
– Я вас отведу к нему, непременно, но не сейчас.
– Почему?
– Он далеко, однако мы отправимся вскоре. На этом закончим. Теперь уходите и впредь не ищите со мной встреч, как и воздержитесь от нового незваного посещения моей кельи. Когда настанет время, ваш сегодняшний провожатый придёт за вами.
– Скажите мне, вы из Восточных ветров? – Сона поняла, что раскрыта, поэтому терять ей было уже нечего: вряд ли свидетельнице позволят жить с такой информацией. Теперь она старалась выжать из ситуации максимум пользы и, опираясь на неё, нащупать спасительную соломинку.
Собеседник поднял широкую бровь и посмотрел на девушку внимательнее:
– Госпожа, вы говорите, что я с востока. Тогда ответьте, зачем востоку нужно за вами надзирать?
– На это я тоже жду от вас ответ! – Сона обернула острие словесного меча против нападающего.
Взгляд её стал жёстким. Она – загнанный зверь, который более не в состоянии убегать, а потому будет драться! Если это необходимо для жизни, то она согласна получать укусы охотничьего пса, терпеть нестерпимое, но разрывать в ответ! Ей надоело.
– Я устала от вашего недоверия! Довольно!
– Это вы, госпожа, словно сяотоу[184], пробрались в мою комнату и открыли вам не предназначенное, – не терял позиции опытный манипулятор.
– Я взяла лишь книгу.
– И мы оба знаем, что цель была иной.
Сона поняла, что прокололась. Повисло несколько мгновений замешательства. Если молчание продлится ещё хотя бы пару секунд, она будет повержена, а на кону жизнь!
Девушка демонстративно подняла подбородок и расправила длинные рукава своей накидки, чтобы выиграть ещё немного песчинок времени:
– Было бы упущением не допустить это, слыша ваше произношение. – Слабый аргумент, но начало было задано, сейчас она ждала ответ, дающий ей возможность за что-то зацепиться.
– Безусловно, акцент выдаёт во мне человека, живущего в горной деревне, что близ границы с Ветрами.
Шею и плечи давило напряжение. Сона сжала губы, взглянула на победителя, словно хищная птица, затем выдохнула и с облегчением произнесла:
– Вы сами выдали себя, господин.
– Позвольте узнать, когда же?
– Только что. Ранее я могла лишь предполагать, но, судя по сказанному вами, уверена, что вы – щицзо[185] востока.
– Что же я сказал? – поднимая уголки рта, прищурился шпион.
– Что ваш акцент призван создавать впечатление, будто вы из деревни.
