Трой сглотнул, когда дверь закрылась, боль внутри него возросла до монументальных пропорций. Глубоко вдохнув, он опустил голову на спинку дивана и уставился в потолок.
Камрин не сошлась снова с Максвеллом. Не вернулась к своему старому стилю или установкам.
И она любит его в ответ.
Во всяком случае, если в том, что сказал Фишер, содержится хоть капля правды, то она его любит. Подняв голову, он посмотрел на конверт из Колорадо, лежавший на столе.
Подавшись вперёд, Трой поставил на стол пиво и взял пакет. Он вскрыл его и позволил содержимому упасть на подушку рядом с собой. Выпало несколько фотографий. Трой вытащил из пакета записку.
Трой отложил снимки в сторону и замер. Записка Камрин, которую она оставила вместе с маффином в то утро, задрожала в его руке.
Сейчас он задавался тем же вопросом, что и тогда. Был ли он просто
Подобно её определению безумия.
Чёрт, он как раз достаточно безумен, чтобы признаваться в своей любви сотню раз, если существует хоть малейшая вероятность, что она ответит взаимностью.
Положив записку на стол, он поднял фотографии. Несколько было из тех, где они шли по проходу, парочка с ночи караоке, и одна с приёма, когда они танцевали. На ней крупным планом они смотрят друг на друга, её улыбка спокойная и счастливая.
Он провёл пальцем по её изображению. Он видел эту улыбку всего лишь несколько раз, и каждый раз она ставила его на колени. Невзирая ни на что, у него всё же был ответ.
Схватив телефон, он нетерпеливыми пальцами набрал номер. Трой похлопывал себя по ноге, расхаживая из стороны в сторону, пока она не подняла трубку.
— Мам, мне нужна твоя помощь.
После долгой кошмарной поездки, с ощущением, что её внутренности скрутились в узел размером с Великобританию, Камрин въехала на подъездную дорожку родительского дома и выбралась из машины. Судя по количеству других транспортных средств, похоже, большая часть семьи уже здесь. Включая и Троя.
Она посмотрела на его грузовик. Единственный способ узнать наверняка, безразлична она ему или нет, — поговорить с ним. Но прежняя Камрин хотела слепить стоическое лицо, а не вызвать его на разговор. Притвориться, что не чувствует себя так, словно у неё вырвали сердце.
Раскрыв багажник, она вынула сумку со спальными принадлежностями и направилась вверх по дорожке. Кэм остановилась, увидев ожидающих её на крыльце Хизер и Джастина.
Сократив разделяющее их расстояние, она почувствовала запах жареного ягнёнка и выпекающейся
— Привет, — поздоровалась она. — Почему вы здесь так рано?
Хизер посмотрела на Джастина, а затем снова на неё.
— Эм, я не знаю.
Глаза Камрин сузились. Единственный человек, который врёт ещё хуже, чем она, — это её сестра.
— Ладно. Как Канкун?
— Ох, — воскликнула она. — Это было изумительно. Вода невероятно голубая. Мы остановились в маленькой хижине прямо на пляже…
— Хизер, — перебил её Джастин, приподняв брови.
— Ах, да, — сказала она, хихикая.
— Ждут чего? — Они не ответили. Здорово. — Что я сделала на этот раз? — спросила она, перебирая в уме всю последнюю неделю. И не смогла вспомнить ничего, в чём семья может обвинить её, как например, землетрясение или недавний рост цен на нефть.
— Ничего, — быстро ответила Хизер. Слишком быстро. — Хотя, в доме Трой.
— Да, — медленно проговорила она, сарказм так и сочился из неё. — Он
Хизер выглядела нервной. Все стояли, уставившись друг на друга, не было слышно ни звука, кроме щебетания малиновки с сосны на краю двора. Это не могло быть только из-за того, что произошло у Хортонов.
Джастин закатил глаза.
— Ну же, дамы. — Он забрал у неё сумку и открыл дверь.