Один из стариков, еще крепкий на вид дед, стоящий сбоку, увидев, как тащат за рога, упирающуюся всеми четырьмя копытами его корову, оттолкнул немецкого солдата, стоящего перед ним, – Не троньте ироды, кормилицу мою, – бросился он к корове.
Молодой немец, которого оттолкнул дед, сделал шаг вперед, и заученным движением, на коротком взмахе, стукнул его прикладом по голове. Сельчане ахнули, увидев, как словно споткнувшись, медленно падает, перед ними дед.
Убрав за спины, стоящую, впереди, любопытную детвору прижимали их к себе.
Пропало любопытство к происходящему, его место начал заполнять страх.
4
Страх, объяснение которому был лежащий в пыли, их односельчанин, с проступившим, через седину волос кровавым пятном.
От вида упавшего деда, от прощального рева скота, у людей обрывались последние надежды, на то, что незваные «гости» не просто заглянули к ним, а останутся надолго.
Вернулись полицаи, перестреляв деревенских собак, загнав остальную живность на скотный двор. Они в отличие от немцев, держали винтовки за спинами. Смеялись, что-то жевали. Переговариваясь между собой, осматривали деревенских, отмечая взглядом молодых женщин, девушек. Найдя, тут же обсуждали их достоинства, сами при этом, не отводя глаз. С сальной улыбкой, подмигивали, той, за которую зацепился взгляд. Те, на кого они положили взор, старались скрыться за спинами других, если это не удавалось, опускали голову, смотря перед собой.
– Таисия, а ведь это Митька, Митька Николаев вроде, из Забродья, ну– ка посмотри. Не признала?
– толкнула женщину, стоящую впереди, подруга Шура, – да точно он, а то я думала, что обозналась. Туда вон смотри, видишь, боком к нам стоит.
– Я давно на него смотрю. Знакомое вроде лицо, а вспомнить где видела, никак не могу.
– А теперь вспомнила? – не унималась Шура, – он же с нашими мужиками на войну уходил.
–Так он чего, выходит теперь, немцам служит? – ахнула Таисия.
– Видишь, же повязку нацепил, прихвостень фашистский, – развеяла ее сомнения подруга.
Таисия пристальней взглянула на предателя, тот почувствовав взгляд, встретился с ней глазами.
Сразу же отвел взгляд, в сторону, видно, нутром почувствовав, что его узнали.
На крыльце сельсовета появился мужчина в черной форме. Подозвав к себе полицая в сером костюме, на голове которого красовалась фетровая шляпа, сказал ему несколько негромких фраз.
Тот быстро сбежал с крыльца, подошел к весело болтающим между собой полицаям. Те, прекратив разговор, уставились на него.
–Ну чего, Тарасович, тебе этот толмач нашептал? – спросил его высокий белобрысый полицай.
– Все, кончайте базарить, сейчас заместитель коменданта выйдет,– ответил мужчина в сером костюме.
Мужики с белыми повязками на рукавах, прекратили говорить, поправили за плечами винтовки.
Видя эти приготовления, затихли и местные, с тревогой смотря на дверь сельсовета.
Раздалась команда на немецком языке, стоящий на крыльце солдат, широко распахнул дверь.
Держа ее открытой замер.
В проеме двери появился немецкий офицер, переступая порог, пригнулся, придерживая фуражку с высокой тульей. Подойдя к перилам крыльца, положив на них руки в кожаных перчатках, оглядел собранных внизу людей. Им, смотревшим на него снизу, он в высокой фуражке, увеличивающей рост, казался невероятно длинным.
– На гусака похож, – прошептала своей, рядом стоящей подружке, девчушка лет семнадцати.
– Ага. А если еще и зашипит. Ну, вылитый гусак, тетки Клавы, – хихикнула та в ответ.
– Тихо, – прервала их, стоящая впереди старушка в черном платке, – не приведи господи, беду накликаете.
Выждав пару минут, к офицеру подошел, человек в черной форме, на этот раз с жестяным рупором в руках.
Офицер, посмотрев на него, небрежно кивнул головой. Молодой голос, усиленный рупором, прозвучал над деревней, – Крестьяне! Слушайте внимательно! Сейчас господин немецкий офицер расскажет вам о великих победах доблестной немецкой Армии!
– Вот подлюка, по-русски, шпарит, – зашептала сзади Таисии Шура, – видать тоже на вроде Митьки, такая же змеюка подколодная.
Таисия, боясь, что на нее разговаривающую, обратят внимание, промолчала.
Офицер, не меняя своего положения, что-то говорил, подобострастно слушающему его, мужчине с рупором. Выслушав, тот опять приложил к своим губам рупор,
– Господин офицер говорит, что великая немецкая армия, навсегда освободила вас от коммунистов и комиссаров.
5
В благодарность за это, вы все должны хорошо трудиться на благо великой Германии, которой скоро будет принадлежать весь мир. Мы поможем вам установить в этой деревне новый порядок, – переводчик повернулся к офицеру, ожидая продолжения.
Но тот, не обращая на него внимания, махнул рукой, подзывая к себе, кого-то из шеренги полицаев. На крыльцо, снова поднялся мужчина в сером костюме и шляпе, которую он тут же сдернул с голову, приблизившись к немцу. Офицер, указав ему место рядом с собой, наконец-то удостоил вниманием переводчика, быстро что-то сказав ему на своем языке.
