Спустя несколько суток к нему заглянул советник Каннан. В витиеватых выражениях предложил полюбоваться закатным морем и извилистыми, как его речи, садовыми дорожками повёл почтенного гостя к высокому мысу, увенчанному, словно короной, знакомой шестигранной беседкой. За ажурной кованой оградой отвесно уходили вниз светлые скалы, кое-где присыпанные снегом. Вниз лететь далеко, а падать больно. Свинцово-серые волны, беспокойное отражение несущихся по небу рыхлых туч, шипели сердито, будто разозлённый зверь. Голодный зверь.
– Ты хотел говорить со мной, – бросил Яр, не глядя на шествующего рядом советника. – О чём?
– Если благородный гость позволит…
– Не трать слов и времени, – поморщившись, перебил Яр. – Ты знаешь наш язык – так говори кратко, как мы.
Каннан склонил голову. Жест смирения прятал неудовольствие, явственно проступившее на породистом лице.
– Как прикажешь, мудрый господин, – тихо произнёс он. В голосе советника отчётливо слышалось предупреждение. – Воины владыки поведали мне, что ты скор на мысль и на дело. В том великая сила молодости.
– Я не желаю слушать хвалебные речи.
– Тогда выслушай хулительную, – Каннан вскинул голову и тонко улыбнулся. – У молодости нет ни знания, ни опыта. Ей недостаёт терпения, а горячности у неё, напротив, в избытке. Ты, владыка душ людских, желаешь подчинить себе старика, но что ты станешь делать потом?
Яр помедлил, прежде чем отвечать. Само собой, Агирлан знал, что станет мишенью для чар – потому и отгородился от опасного гостя советником, однако в надёжности этого щита владыке следовало бы усомниться. Вот кто, стало быть, подослал к изнывающему от неведения пленнику говорящую по-ильгодски служанку. Славно, что в глазах обоих вельмож молодой волхв – дремучий дурень.
– Мне не под силу ноша, которую, по твоим словам, я желал бы на себя взвалить, – Яр позволил себе усмехнуться. – Я уже отвечал твоему владыке: мне ни к чему его дары.
– Но ты здесь, мудрый господин, – спокойно возразил Каннан. – Мне ведомо, что исчезнуть и появиться там, куда укажет воля, в силах владеющих тайным даром.
– Крамольцев, – зло бросил Яр. – Говори так, как привык, советник.
Каннан вновь склонил голову.
– Тем словом мы зовём нечестивцев, что приносят погибель и разруху.
– Так называйте им себя, – Яр остановился и рывком повернулся к собеседнику. – Северные земли не видели от вас добра. Мне не по пути с тобой, Каннан.
Советник изогнул губы в лукавой улыбке. Яр уверен был, что получит толчок в грудь – несильный, но достаточный, чтобы опрокинуть его через низенькую ограду, – однако вместо этого Каннан поклонился и молвил:
– Пусть благородный гость поразмыслит над сказанным и несказанным.
Самого бы его через эту ограду… Как только в голову-то взбрело придворному лису, что Яр согласится плясать под его дудку? Разве можно прятать взор от чужих несчастий за грудами золота? Едва хватило выдержки дойти степенным шагом до покоев, успевших уже надоесть до зубовного скрежета. Отмахнувшись от суетливой служанки, Яр рухнул в сложенные кучей подушки, но долго не просидел – вскочил и принялся расхаживать по комнате, не зная, куда девать гнев и досаду. Был бы под рукой ножик – принялся бы вспоминать Власовы уроки и упражняться в меткости, не жалея резных ставен и богатых ковров. Но оружие ему не дозволено, а тем, которого не отнять, он пользоваться не может. Леший побери, он никогда прежде не чувствовал себя настолько беспомощным!
Хуже всего – правота Каннана. Яр действительно не знал, что станет делать, увенчайся успехом его затея. Даже если вдруг стража и саборанские вельможи чудом не заподозрят неладное – а прожжённый советник уже заподозрил! – всё равно Яр понятия не имел, с какого края браться за эту призрачную власть. Взять и вернуть в города и деревни одарённую братию? А где её отыскать? Как обучить? На что содержать, когда воеводы едва сводят концы с концами? Хвататься за что-то другое недостаёт знаний, связываться с местными сановниками – себе дороже… В бессильной ярости Яр зло рванул с шеи шнурок с бесполезными оберегами. И впрямь проще думать, будто где-то за изнанкой мира есть богиня-судьба, которой не плевать, что станет с бестолковым молодым волхвом. Вот только изнанки у мира тоже нет…
– Добрый господин! – Элине вынырнула из ниоткуда, встала на пути его бессмысленных метаний. – Презренная провинилась?
– Нет, – раздражённо бросил Яр. На миг прикрыл глаза, глубже загоняя полыхавшую в душе злость. Глупо. Девочка наверняка докладывается чёртову Каннану и леший знает кому ещё. – Нет, – повторил он спокойнее. – Мне просто до смерти надоело тут сидеть.
Против ожидания, служанка шагнула ближе, будто вовсе не опасалась гневной отповеди. Большие светлые глаза смотрели доверчиво.
– Сердце благородного Ярослава тоскует по родине, – уверенно сказала она. В неверных отсветах от масляных ламп её щуплая фигурка казалась совсем тщедушной. – Презренной то ведомо.
