– Подбодрите, пожалуйста, Прохора. Боюсь, он будет слишком глубоко переживать, – Лидия Николаевна слабо улыбнулась. – И раздобудьте мне что-нибудь почитать. Что-то жизнеутверждающее, но без оторванных от жизни прекрасностей… «Отверженные», пожалуй, подойдут.
С этой просьбой Яр не стал затягивать – с ней хотя бы всё было предельно ясно. Как только санитарка выставила его из палаты, он добрёл до ближайшего книжного и спросил искомое у первого попавшегося консультанта.
– Вам в подарок? – осведомился тот. Он был долговязый, худосочный и очень вежливый – парнишка-студент, вряд ли многим старше Яра.
– Можно и так сказать.
Парень мгновенно растворился между исполинских стеллажей. Вернулся он пару минут спустя, держа в руках великолепный том в тёмно-синей обложке, тиснёной золотом. Яр кивнул и полез было за бумажником, но вовремя сообразил взглянуть на ценник. Столько денег он при себе не носил.
– Извините, – сказал он продолжавшему улыбаться консультанту, – а нет… попроще?
– Есть карманное издание в мягкой обложке.
– Подойдёт. В какую цену?
Консультант просиял – хотя, казалось бы, куда уж больше – и принялся перебирать сложенные стопкой одинаковые пухлые томики. Яр безучастно наблюдал. Ну и чем он собрался помогать Лидии Николаевне, если его достатка едва хватает на дешёвенькую книжонку из серой бумаги?
Когда он наконец добрался до дома бывшей наставницы, город уже укрыла темнота, пронизанная яркими цепями колючих уличных огней. Прохор, почуяв знакомого человека, вынырнул из-под морока прямо посреди прихожей и торопливо засеменил навстречу Яру. В блестящих чёрных глазках отражалось искреннее беспокойство.
– Молодой хозяин пришёл! – возвестил домовой и смолк, не смея выспрашивать. Выдержка в нём была воспитана превосходная.
– Жива твоя хозяйка, – устало сказал Яр, сбрасывая ботинки. – Прогнозов пока нет. Ей придётся побыть в больнице.
Прохор горестно прижал лапы к щекам, покрытым густой тщательно расчёсанной шерстью. Яр опустился рядом с ним на колени, поскрёб домового за длинным ухом. Нежить придётся подкармливать, в одиночестве Прохор долго не протянет…
– Не переживай, вылечат, – успокаивающе сказал Яр, вкладывая в голос больше уверенности, чем имелось на самом деле. – Это у неё давно началось?
Прохор скорбно опустил уши.
– А вот, почитай, с полный годок уже, как у ней силушка на убыль пошла. А одной-то совсем худо стало… Прохор ить говорил, говорил, а всё без толку…
Яр до боли закусил губу. Год назад он ещё жил здесь, мог бы и понять…
– Молодой хозяин прикажет ужин сготовить?
– Нет, не надо, – Яр поднялся на ноги, оглядел тронутые сумраком стены разом опустевшей квартиры. Глянцевитая плитка на полу празднично блестела: всё, что наследили утром, Прохор уже ликвидировал. – Ты тут за порядком следи, ладно? Пыль вытирай, выбрасывай, что испортилось…
– Так само собой! – Прохор обиженно прянул ушами и тут же растерянно разинул рот: – А что ж, молодой хозяин разве не останется?
– Не останется, – проговорил Яр, избегая смотреть домовому в глаза. – Я так… Раз в пару дней заходить буду.
– А что ж так?
Яр неопределённо дёрнул плечом. Он и сам толком не мог понять, но находиться здесь дольше необходимого было выше его сил. Оставив Прохора недоумевать, он прошёлся по квартире. В кухне и в хозяйской спальне царил идеальный порядок, ничем не выдававший принадлежность Свешниковой к сообществу одарённых. Кабинет стоял нетронутым, как и в прежние времена: Лидия Николаевна избегала этой небольшой комнаты, всю мебель в которой составляли массивные деревянные шкафы и гигантский письменный стол, покрытый истёртым зелёным сукном. На пороге своего прежнего обиталища Яр замер в изумлении. Комната осталась точно такой же, как в день, когда он в последний раз переступил её порог. Лидия Николаевна не вернула её в прежний вид: никуда не делся купленный для ученика стол, по-прежнему висел над столом выцветший плакат с таблицей Менделеева, даже позабытый томик «Курса общей физики» аккуратно лежал на книжной полке. Наставница оставила Яру путь к отступлению. Или нет – она ждала, что он вернётся…
