В отделе никого не было, кроме скучающей диспетчерши. По паспорту звали её Чудиновой Мариной Юрьевной, а в отделе – Сиреной, за неукротимый звонкий голосок. Куда смылась в полном составе вся новая смена, даже думать не хотелось. Верховский молча рухнул на стул и раздражённо подвинул к себе пыльную клавиатуру. Шлейф горелой вони тянулся за ним привязчивее самых дорогих духов. Голова гудела, а глаза немилосердно слипались, но домой попасть светит только утром. Верховский выудил из памяти дремлющего компьютера какой-то недоделанный отчёт и вперился в мигающий курсор невидящим взглядом. Перед мысленным взором всё ещё теснились подбирающиеся нетвёрдым шагом умертвия.
– Саш, ты в порядке? – участливо спросила Сирена. Верховский промычал в ответ что-то утвердительное. – Тебе, может, принести чего-нибудь? Кофейку, а?
– Дежурь, – буркнул Верховский. Кофейку, может, и неплохо бы, но для этого надо топать на другой конец коридора мыть кружку.
Сирена напутствие проигнорировала: выбралась из-за стола и приблизилась, томно покачивая бёдрами. Третий час ночи, а свежа, как роза. Одно дело – мотаться с фонариком по подмосковным лесам по колено в снегу, и совсем другое – сидеть на телефоне в тёплом кабинете… Верховский отодвинулся подальше, чтобы не смущать её нюх ядрёной смесью пота, жирной гари и спиртового антисептика. Ей-богу, почти как в былые времена, только тогда спиртом вонял отнюдь не аптечный раствор.
– А домой чего не едешь?
– Не хочу, блин, – огрызнулся Верховский. – Вдохновение напало, дай, думаю, отчёт допишу!
Сирена обиделась, но несильно и ненадолго.
– Давай помогу? – она лучезарно улыбнулась и перегнулась ему через плечо, заглядывая в монитор. – Ты мне скажи, что примерно нужно…
Верховский скептически её оглядел. Где ж ты, милая, пропадала вместе со своими прелестями, пока парнишке-профану не выдали пристойное звание, неплохую зарплату и направление на повышение категории? То ли сама глупа, как пробка, то ли его таковым считает.
Впрочем, наверное, он слишком требователен к людям.
– Не беспокойся, я справлюсь, – вздохнул Верховский, изо всех сил стараясь быть любезным. Сейчас он устал, как собака, но, может быть, потом… – У тебя своих забот полно.
– Как знаешь, – Сирена разочарованно вздохнула и, бестолково покрутившись у его стола, вернулась на своё место. Размышлять, насколько она уязвлена, было лень.
Курсор гипнотически мигал перед глазами.
А ведь Харитонов прав. Из привычной, не слишком удобной жизни старший лейтенант давно вырос. Пора что-нибудь менять.
***
Район ему понравился. Хороший район, чистенький, удобный, без ненужного лоска и претензий на шик. До работы – минут сорок общественным транспортом и чуть дольше, если вдруг на машине. Подвела сама квартира: нелепая, вытянутая и тесная, наводящая на мысли не то о склепе, не то о подвальных катакомбах Управы. Конечно, если подумать, жильё ему нужно, только чтоб кантоваться в перерывах между дежурствами… С другой стороны, имея за душой звонкую монету, можно позволить себе привередничать.
Верховский сунул руки в карманы и задрал голову, разглядывая оживающую к вечеру многоэтажку. В горящих тёплым светом окнах кое-где мерцали новогодние гирлянды; их отблески на краткие мгновения расцвечивали неторопливо вьющиеся в воздухе крупные снежные хлопья. Люди, которые вешают эти огоньки, наверняка осознают бессмысленность своих действий – и всё равно каждый год с завидным упорством повторяют ритуал в надежде вызвать из глубин памяти дух праздника. Верховский тоже что-то такое помнил – правда, совсем смутно. А жаль. Может, купить в ближайшем супермаркете самую дешёвую гирлянду и тоже развесить в своей берлоге, полной будничного запустения? Вдруг эти штуки работают как симпатический артефакт?
Во двор, утомлённо фырча двигателем и задевая боками свежие сугробы, вползла машина. Прокатилась с десяток метров и недвусмысленно нацелилась на парковочный карман, посередине которого стоял Верховский. И правильно: нечего всяким мимохожим занимать жизненное пространство аборигенов. Оскальзываясь на снегу, смёрзшемся в крепкую корку, Верховский выбрался на тротуар и побрёл в сторону метро. Может статься, даже не в последний раз. Вдруг более подходящего варианта так и не найдётся?
– Эй, мужик, погодь!
Исполинская тень застенчиво выдвинулась из-за лысых кустов. Пахнуло, несмотря на холод, едким потом и дешёвым куревом; Верховский сам смолил такое, пока Лидия однажды не бросила вскользь, что терпеть не может табачную вонь.
– Чем могу быть полезен? – доброжелательно спросил старший лейтенант магбезопасности, привычно пряча руки за спину.
