— Разрешите, Георгий Иванович?
— Заходи! — сказал тот, поднялся навстречу и протянул руку. — Хорошо сегодня выступил. Хвалю!
Поединок с Барчуком уже казался чем-то далёким и неважным, и я поблагодарил капитана, после чего сразу выложил причину своего визита:
— Комиссар мне обучение в институте согласовал!
— В курсе, — подтвердил Георгий Иванович, вернулся за стол и передвинул стопку каких-то бумаг. — Ставь автографы!
Я опустился на стул, откинул крышку медной чернильницы и макнул в неё перьевую ручку, попутно изучил содержимое верхнего листа. Это оказался приказ о нашем выпуске — расписался за ознакомление с ним, а потом и с направлением на очное обучение в РИИФС. Заминка вышла с учебным планом, в котором оказалось множество совершенно ненужных мне дисциплин.
— Риторика? Логика? Экономическая теория? Понимаю ещё — введение в право и криминалистика, но остальное зачем? А философия и психология? Вы серьёзно?
Капитан Городец откинулся на спинку кресла и нахмурился.
— Встань и глянь на себя в зеркало. Встань и глянь, сказал! Знаешь, что ты видишь? Видишь ты безусого юнца и мямлю, который совершенно не умеет общаться с людьми! Убивать уже научился, а где отношения наладить нужно — там плывёшь. И с логическим мышлением у тебя тоже огромные проблемы!
Я отвернулся от зеркала и раздражённо засопел, вспомнив данную лейтенантом Зимником характеристику, но спорить не стал, только сказал:
— Тут из спецпредметов только Общая теория сверхэнергии. О составлении энергетических конструкций вообще ничего нет!
— Окстись, Петя! Кто же на первом курсе энергетические конструкции изучает? — осадил меня Георгий Иванович. — А спецпредметами тебя обеспечим, не сомневайся даже.
— Это как? — насторожился я.
— Следующий лист глянь, — распорядился капитан.
Я так и поступил и не поверил собственным глазам, поскольку в приказе говорилось о моём зачислении слушателем на курсы младшего начальствующего состава от контрольно-ревизионного дивизиона.
— А чему ты удивляешься? Обещали тебя к делу пристроить, если зачёты сдашь? Обещали. Мы слов на ветер не бросаем. Получи и распишись!
Но всё же ставить подпись я повременил.
— А как с институтом совмещать?
— Заниматься будешь по вторникам, четвергам и субботам с трёх до семи вместо стажировки в комендатуре, — заявил Георгий Иванович. — Подписывай! Всё решено уже!
Пришлось поставить автограф.
— А «кандидат» — это как? — справился я о новом звании, приказ о присвоении которого лежал ниже.
— Соответствует младшему сержанту, — пояснил Городец, раскрыл удостоверение и позволил им полюбоваться, но в руки не дал. — Полежит пока в сейфе, для всех ты — ефрейтор из автобронетанкового дивизиона, на время обучения в институте прикомандированный к комендатуре. По бумагам официально всё так и проведём. Усёк?
— Так точно, — подтвердил я, не видя, впрочем, в такой секретности никакого смысла.
Но — начальству видней. Тем более что распоряжение о назначении денежного довольствия в сто пятьдесят рублей без учёта доплат, с которым также ознакомился под роспись, отбило всякое желание спорить и задавать неудобные вопросы. Без малого две сотни в месяц выходить станет — плохо разве?
— Отучишься, получишь сержанта, — пообещал Георгий Иванович. — По твоему профилю это либо ассистент ревизора, либо помощник контролёра.
Тут я заинтересовался.
— А какая разница между ревизорами и контролёрами?
— Первые в кабинетах штаны просиживают, вторые в поле работают.
— Альберт Павлович из первых, вы из вторых? — решил прояснить я давно интересовавший меня вопрос.
Скуластое лицо капитана скривилось в ухмылке, он повёл рукой и спросил:
— Кабинет наблюдаешь? — Потом вздохнул. — К нашему дорогому Альберту Павловичу мы ещё вернёмся, а пока продолжим по твоему расписанию. По понедельникам, средам и пятницам будешь отрабатывать полсмены, тоже с трёх до семи. Два дня в патруле, день на институтской проходной. Нам поручено вахтёров своими людьми усилить, а тебе надо больше с людьми общаться. Идеальная работа.
Меня так и перекосило всего, и капитан не сдержался, хохотнул.
— Дальше! С половины девятого до десяти — тренировки. Спецпропуск на перемещение по городу получишь в канцелярии. Учёба у тебя начинается с первого февраля, до конца месяца потрудись пройти все инструктажи. Если решишь снимать жильё в городе, новый адрес сообщи мне и в комендатуру.
Я захлопал глазами.
— То есть я теперь не на казарменном положении?
— С завтрашнего дня — нет. Никаких построений и перекличек, главное — на дежурства и занятия не опаздывай.
— Здорово, — обрадовался я. — А что с курсами?
Капитан Городец протянул листок.
— Вот адрес, телефон и контактное лицо. Созвонись заранее и договорись о встрече.
— Сделаю.
— На этом с официальной частью покончено и переходим к части неофициальной, — объявил Георгий Иванович, поднялся из-за стола и подошёл к двери, распахнул её, выглянул в коридор и закрывать не стал, так и оставил. После принялся отпирать сейф. — Чтоб ты знал — за тебя замолвил словечко наш общий знакомый, только поэтому Хлоб и согласовал направление на учёбу в институт.
— Альберт Павлович? — догадался я.
